– Я не желаю говорить на эту тему! – прорычал Эрос.
– Можешь не говорить. Но это ты, а не я открыла сундук Пандоры сегодня, так что тебе придется слушать. Женщина, приговорившая свое дитя к смерти, – гарпия, но гарпии не обращаются к церкви. Они не заполняют свои одинокие сердца любовью к сиротам, не спасают жизнь своих сыновей. Что бы там ни случилось в ту трагическую ночь, Маддалена невинна. Ты знаешь, как легко мужчина может взять власть над женщиной. Уверена, твой дядя сделал с ней что-то и запер в своих покоях, чтобы его ложь выглядела правдоподобной. Меня удивляет, что ты поверил ему с такой легкостью, зная, какой он подлый и как мать любит тебя. Как мог ты – ее любимый сын – забрать сестру и исчезнуть, не удостоверившись сначала, что она и впрямь его сообщница? Ты оставил свою мать в одиночестве. Неужели ты ни разу о ней не вспомнил, не ужаснулся тому, что она пережила? Маддалена любила и любит тебя, и если в тебе есть хоть капля сострадания, ты должен вернуться в Рим и молить ее о прощении.
– В твоей теории есть одно слабое звено. Карло знал о Новой лиге, поддерживаемой моим отцом. Откуда? Об этом знали только мы с матерью.
– Спроси об этом Маддалену. Вернись в монастырь. Она заслужила твое извинение или хотя бы благодарность.
Эрос отвернулся и глотнул коньяка.
Аланис с горечью усмехнулась и покачала головой.
– Продолжай пестовать свой цинизм, свою бессмысленную ненависть и искаженные воспоминания. Зачем выяснять истину, когда проще обвинить во всех своих бедах мать?
– Не пора ли тебе самой взглянуть на себя? Ты пришла в мою постель в ту ночь по самой что ни на есть очевидной причине. Как это ни печально для меня, я был настолько ослеплен страстью, что ты смогла заставить меня поверить, что хочешь меня так же сильно, как я тебя.
– Очевидная причина? – вспыхнула она со слезами на глазах. – И что же это за причина? Холодная, расчетливая хищница, пожелавшая полакомиться твоей кровью, душой, твоим наследством? Я внучка герцога! Почему ты думаешь, что титул способен заманить меня в постель, когда я от него бежала? Если бы я хотела жить во дворце, давно вернулась бы в Англию!
– Ты пришла ко мне, потому что знала, кто я.
– Я пришла к тебе, потому что любила тебя! – выкрикнула она.
– Не лги! Ты любишь не меня! А это!
Он запустил стакан с коньяком в стену над камином, где висел герб рода Сфорца.
– Ошибаешься, – прошептала Аланис. – Это любишь ты, Стефано.
Он изменился в лице, как будто его ударили ножом в сердце.
– Стефано Сфорца больше не существует. Я сказал тебе об этом много месяцев назад! Во мне живет только один человек, Аланис, – проклятый!
Это касалось уже не его и ее, а его прошлого. Вернувшись в Италию шестнадцать лет спустя, он снова встретился со старыми демонами. А самое главное – не мог смириться с тем, кем был на самом деле.
– Ты не проклятый. И Стефано Сфорца продолжает жить в тебе, но ты слишком глубоко его закопал, так что он чувствует себя потерянным.
– Эта карта бита.
Повисла тягостная тишина. Он стоял перед ней, высокий, красивый, гордый и очень несчастный. У Аланис сердце обливалось кровью. Он испытывал не физические муки – у него болела душа.
Аланис приблизилась к нему и обняла за шею.
– Ты не битая карта, Эрос. Ты замечательный, и ты мой. Если бы ты умер в том каземате, моя душа тоже умерла бы с тобой.
Он уронил голову ей на плечо и обнял так крепко, что она чуть не задохнулась. Когда он вновь заговорил после целой вечности молчания, его голос был тихим и извиняющимся.
– Не боится тот, кому нечего терять. Я все потерял в шестнадцать лет, и с тех пор мне нечего терять. – Он поднял голову. В его темных глазах жила боль. – Пока ты не вошла в мою жизнь, любимая.
– Неправда, – улыбнулась она нежно, любя его еще больше. – У тебя всегда был ты сам.
– И кто же это такой, по-твоему?
Она потянула его за медальон.
– Это ты должен выяснить.
– Все ждут, что я пойду на Милан, прогоню оккупантов и установлю новую власть Сфорца. А я не могу, Аланис. Я даже не уверен, что хочу этого.
Она заглянула ему в глаза.
– Почему ты так противишься этой идее?
– Там Савойский, – вздохнул он. – Вандом… черт знает, что еще творится на севере.
– Лучше царствовать в аду, чем прислуживать в раю, – попыталась она пошутить, но перестала улыбаться, глядя на выражение его лица. – Может, есть смысл объединиться с Савойским. Союзники зашли в тупик с французами. Союз с тобой склонит чашу весов в их сторону, а ты, как единовластный правитель, заручишься их будущим покровительством и защитой, если французы вздумают возобновить атаки.
– Я не решу проблему, если введу в Милан австрийцев, чтобы вытеснить французов и испанцев. Именно это и привело к гибели моих предков.
– Союзников не интересует подчинение Милана, только изгнание французов.
– Миланцам не нужно, чтобы пришел другой, властолюбивый принц и вел на их земле войну. Милан на протяжении тысячелетий является самым кровавым полем боя в Европе.
– Разве ты только что не сказал, что ты единственный, кого они избрали своим лидером? Законным принцем? То же самое сказал мне папа и поинтересовался, почему ты уклоняешься от выполнения своего долга.
Эрос провел рукой по волосам.
– Не дави на меня, Аланис. Я уже наслушался этого в таверне.
– Чего ты стыдишься? Почему считаешь себя недостойным чести стать следующим герцогом Миланским?
– А ты как думаешь? Неужели искренне веришь, что миланцы встретят меня с распростертыми объятиями после того, как я, поджав хвост, прыгнул на корабль? Они ждали, что я займу место отца, а я их бросил. Я подвел отца. Подвел самого себя. Я бросил Милан на произвол судьбы, оставил без вождя, без полководца, способного возглавить армию и защитить его интересы от посягательства Франции и Испании. Я не заслужил их преданности. Меня не встретят с распростертыми объятиями.
– Всем известно, что ты был юным, когда твой отец пал от рук убийц. Если бы ты остался, тебя бы тоже убили, и ты не смог бы помочь Милану. У тебя не было выбора.
– Выбор всегда есть, и я выбрал путь малодушия. – Его губы презрительно скривились. – Сейчас мне тридцать два, Аланис. У меня десятки кораблей и тысячи солдат. Этой силы достаточно, чтобы развязать десяток войн. Но где я был до сих пор? Что мешало мне исполнить свой долг?
– Ты… был занят другими делами.
Вспоминать о его прошлых деяниях и грехах ей не хотелось. Не сегодня. Когда они одни в освещенной камином комнате и в окна барабанит дождь. Не сейчас, когда наконец у них состоялся разговор.
– Да, – усмехнулся Эрос, – был занят, бражничал с Людовиком и компанией…
Их взгляды встретились.
– Зачем ты собираешь армию? – спросила Аланис. – Чтобы мстить? Собираешься наказать Чезаре?
– Чтобы проучить труса, не нужна армия. Он бывает в обществе. Я найду его в Риме и убью голыми руками. В Остии у меня было много времени на раздумья, – произнес он. – Я не верю в совпадения. Когда мы были в Казбахе, Таофик предупредил меня насчет итальянского аристократа. Потом появился Хани и попытался меня убить. Он исполнял волю Таофика. Таофик указал ему и Чезаре, как найти мой дом в Агадире. Если бы не он, они не знали бы, где искать. С наступлением весны я отправлюсь в Алжир и не оставлю от него камня на камне.
– Ты собираешься наказать Таофика за то, что он подлый. Но ты всегда это знал.
– Он был моим наставником. Научил меня отваге и вероломству и одно время был моим другом.
– Он никогда не был твоим другом. Он использовал тебя. Ты был молод, зол и уязвим. Узнав о твоих талантах, он использовал их на полную катушку. Не унижайся до мести ему. Он не стоит твоих трудов и сам проложит себе дорогу в ад.