Крепко-крепко обнимаю Малике, не позволяя слезинке скатиться по щеке. Ее глаза тоже блестели, будто она прощалась с близким человеком. Моя Звездочка, моя Йолдыз нетерпеливо била копытом. Отдохнувшая, сытая, ей хотелось вновь скакать по степи наперегонки с ветром. Лошадь – умное животное, но, естественно, не могло понять, что когда мы приедем в родные для нее края, скорее всего все будет выглядеть плачевно.
Йолдыз чувствовала мое настроение, и, пустившаяся было сначала в галоп, скоро снизила скорость. Мне же хотелось, очень хотелось быстрее добраться до ставшего как-то родными племени, знакомых юрт. В то же время было страшно. Смутная тревога безжалостно раздирала внутренности, царапала грудь. Небо, ставшее серым и не прояснившееся ни на секунду, не проливалось дождем, а тоже, казалось, давило.
Жалобный стон вырывался из груди каждый раз, когда перед глазами возникал образ Белой Волчицы, безмолвным воем терзающей время и пространство.
Глава 8. Ты подаришь мне наследника, а я – могилу твоим близким
– Руа-хан! – вырвалось из моей груди то ли словами, то ли вздохами. Нет, никого, похожего на хана я сейчас не увидела, скорее тут хозяйничали его люди, оставляя после себя смерть и хаос. На знакомом месте не было ничего знакомого – только остатки, руины недавно обретенного дома. Скот, судя по всему, был угнан, юрты разломаны, но самое страшное – не было людей. Живых. Мы с Йолдыз чуть замедлились, но все продолжили путь к тому месту, что некогда был мне домом.
Страх заставлял отступать поступающие рыдания, и взамен подкатывала мучительная тошнота.
–Великий хан, та, которая была предназначена тебе – на месте, она сама пришла, – проговорил один из людей хана, едва взглянув на меня.
Выходит, я ошиблась. Хан был на месте.
Ни одеждой, ни какими бы то ни было аксессуарами он не отличался от остальных воинов. Более того, выглядел даже поскромнее некоторых. Царственную особу вместо золота и дорогих плащей в нем выдавала особая стать, особая аура, исходившая от него. От него исходила сила. Власть. Желание и умение завоевывать и подчинять. Да, ему точно не было нужно золото, чтобы подчеркнуть свой особый статус. Взглядом он велел своим воинам принести меня к нему, и я быстрее спешилась, сама не заметив как попала под влияние его поля.
– Души предков послали тебя ко мне, поняла? Их желанию и цели не должны были сопротивляться ни ты, ни кто бы то ни был, это понятно?
Руа-хан говорил отрывисто, четко. Невозможно было его перебить или даже сказать «непонятно». Всё в нем и даже будто вокруг него говорило о том, что позволительно только кивать и соглашаться. Я забыла про свой реальный возраст. Впервые как попала сюда ощутила себя девушкой 18-19 лет. Забыла о том, что мне за сорок и за плечами есть какой-то опыт.
Руа-хан же практически сразу потерял ко мне интерес, просто велел кому-то:
– Пусть едет на своей лошади, но рядом с вами. При сопротивлении связать руки и положить животом на седло, и тогда повезешь ее ты, Булут.
Я посмотрела на того, кого он назвал Булутом – страшный воин размером примерно как три меня. Ехать на его коне, да еще животом вниз мне точно не хотелось.
Все уже собирались возвращаться, оставив следы чудовищных поступков.
–Руа-хан, – позвала я его, с трудом заставляя себя разлеплять губы от страха. – Вы же похороните их?
– В степи много птиц, они уберут за нами, – равнодушно ответил хан, – я не трачу время своих людей на оказание почести предателям.
– Ради предков, ради той, которую они послали для тебя, молю тебя, Великий хан… - мой голос срывался, дрожал от страха, но оставлять вот так валяться обезображенные ударами мечей тела казалось верхом кощунства и презрения людям. – Они подарили мне счастье познакомиться с вашим миром, я п-прошу … .
– Хорошо, пусть будет тебе подарком, – произнес, наконец, хан. – Кто тебе был дорог, назови и покажи Булуту. Пусть положат тело на повозку, похороним возле дворца, а Атакам прочитает молитву, чтобы душа этого человека еще раз возродилась на земле. И хватит уже таращиться по сторонам, тебе предстоит родить и вырастить для меня наследника или двух, нет ничего полезного для тебя в том, чтобы глазеть на страшные вещи, – недовольно сказал он, проследив за моим взглядом. – Завтра вечером тебя приведут ко мне на осмотр.
Стараюсь не думать о значении слова «осмотр», сосредотачиваюсь на его указании для Булута. Конечно, в повозку кладут тело Назбике, мысленно прошу у нее прощения и говорю, что с Маликой все в порядке. Начинает тошнить от того, что здесь были не только взрослые, но и подростки, дети. Когда я последний раз ночевала в этой юрте, слышала их смех, разговоры, как они бегали, догоняя друг друга.