Тошнота вновь подкатывает к горлу, возникает рвотный рефлекс и некрасивый звук непроизвольно вырывается из глубин горла. Одновременно одинокая слеза скатывается по щеке. Руа-хан что-то говорит двум своим воинам, а затем бросает мне слова:
– Ты! На лошадь давай.
Почему-то в этот момент я думаю о том, что он даже не спросил моего имени. Что я для него – никто, хуже – ничто, точнее – инструмент для продления рода. По волею обстоятельств и в силу своего суеверия он думает, что я смогу подарить храбрых наследников, которые прославят его род во веки веков.
Потом приходит мысль о том, что слова «подарить наследника» звучат, несомненно красиво и пафосно, но этому предшествует кое-какое занятие. И если в книгах и фильмах «провести ночь с ханом» всегда воспринимается волшебно, волнительно и трепетно, то сейчас, стоя в шаге от людей, которые до прихода хана были живы, а теперь даже не достойны могил, я свое будущее в этом мире представляло наполненным ужасом и страданиями.
*****
Мои дорогие!
Новая глава вышла с большим опозданием, спасибо, что ждете и читаете. Несмотря на еще месячный почти бешеный аврал на работе, постараюсь выкладывать главы не реже 2-3 раз в неделю.
А самому первому дочитавшему эту главу дарю промик на книгу
«Ответишь за все, обещаю!»
S9M6zcWI
Активируйте и читайте!
_____
Хотите много эмоций?
Добро пожаловать в еще одну книгу нашего литмоба
Рина Вергина
Непокорная пленница жестокого хана
Аннотация
Он - Хан. Жестокий повелитель степи. Безжалостное чудовище. Я не знаю, зачем нужна этому зверю. Он уничтожил мой клан, чтобы заполучить меня. Убил отца и угнал в рабство сестру.
Я поклялась отомстить. Собрать войско и уничтожить чудовище своими руками.
Встреча с ханом перевернула всю мою судьбу. И теперь я бегу от него. Но спасаю не свою жизнь, а свое сердце
Глава 9. Быть коварной – да, быть гуманной – нет.
Мой мир рушился дважды. Можно сколько угодно философствовать на тему того, что когда руины превращаются в прах, возрождается новая жизнь. Вымирали динозавры, погибали целые империи и цивилизации, однако мир в целом всегда возрождался.
Первое крушение – измена Бориса с Олечкой Никифировой – будто бы все выжгло во мне. Я не видела смысла жить, дышать, обнимать кого-то, есть, спать, а потому просто села в авто и помчалась в дождь. Возрождение было болезненным. С одной стороны – чуждым, с другой – это было потрясающее соединение, даже воссоединение со своими корнями. Вспоминаю ли я теперь Бориса? Увы, события закрутились с такой скоростью, что его измена даже не царапает сердце. Так, будто старый кот, который жил с мною много лет, с какой-то радости нассал мне в тапок. Неприятно, противно, и только. Правда, кота бы за такое я бы простила.
Второе крушение – потеря Назбике, потеря тех, с кем я делила юрту, пищу, за разговорами и играми которых я наблюдала по вечерам, те, кто помогал мне встать на ноги, изготавливая целебные отвары и мази. И вот сейчас крушение – это не просто жесткая метафора, это – реальность, повлекшая смерть, смерти. И я в эти минуты не могла думать о такой вроде бы мелочи, что моя девственность достанется тому, кто стал причиной этого крушения.
Возможно, я должна была все воспринимать по-другому.
Но мой мозг не мог стереть с памяти сорок лет жизни в другой реальности. Там мой первый раз был чудесным. И да, это Борис постарался тогда, чтобы все было нежно, неторопливо, красиво. Но мечтать о подобном в новом теле в новых условиях казалось чем-то кощунственным. Более того, я и не хотела, и не ждала от Руа-хана, что-то наподобие ласки. Как можно получать удовольствие от ласкающих тебя рук, если до этого они убили тех, кто тебе стал дорог?
Возможно, я должна была бы готовиться к тому, чтобы без боя не сдаться, кричать и ругаться, что не буду спать вместе с убийцей, но сорокалетний мозг понимал, насколько это глупо, насколько мое мнение и чувства сейчас никому не интересны.