Я понимала, что это неспроста. Я что-то сделала не так. Не имела права протягивать к Хану руки?
Ответ был получен еще через мгновение.
– Это было очень неосмотрительно и неправильно. Не смей уходить куда бы то ни было без предупреждения. Тем более – ночью. Тем более – на поклон мертвым.
– Я… просто… к Назбике…
– Я знаю, – жестко перебил меня Хан. И ты не получишь завтра с утра перед сотнями глаз заслуженные двенадцать плетей только потому, что об этом знаю лишь я. Если кто-то еще видел – будешь принимать наказание.
Голос Хана слышался будто издалека, а юрта вместе со всеми вещами качнулась. Я начинала понимать, насколько Назбике оберегала меня. Даже наш побег с Маликой устроила так, что почти не было страха и растерянности – только твердое намерение сделать так, как сказала Назбике. Я крепко обняла себя за плечи, настолько холодно и одиноко было в эти мгновения. Угроза хана избиения плетью не было пустословием. Окажись так, что завтра Атакам скажет, что видел меня возле могилы Назбике, Руа-хан не защитит. Будет спокойно смотреть, как на мои спину и ягодицы ложатся двенадцать кровавых полос. После позаботится – возможно, или скорее прикажет каким-нибудь женщинам, которые будут с презрением накладывать мазь на раны.
Я старалась перестать терзать себя ужасными картинами. Какое-то мрачное предчувствие ложилось на грудь тяжелой плитой. Я расплела косы и наконец легла рядом с Ханом.
– А почему нельзя ночь подходить к кургану? – спросила я тихо, скорее сама у себя, уверенная, что Руа-хан уже спит.
– Потому что потом души умерших приходят в снах к тому, кто ходил, терзают его душу, несут беды и проклятия всему племени.
От слов Руа-хана снова дрожь пробежала по всему телу.
– Я повесил простынь на священное дерево. Акбуре не приветствовал и не благословил нашу ночь. Что-то ему не понравилось. Не к добру все это, – добавил он через минуту.
Глава 13. Когда он войдет в твою юрту, ты должна быть готова
Утро началось с привычного незамысловатого завтрака, которые мы с Руа-ханом делили только на двоих и которое сопровождалось молчанием и его коротким приказом после него:
– Подготовься, я скоро посещу нашу юрту.
К чему готовиться? К разговору, что нечего шастать ночью возле кургана? Так я поняла, не собираюсь больше. Куда-то едем? А куда, не представляю, как можно готовиться к поездке, если ничего о ней не знаешь?
Немного поразмыслив, решила уточнить у Руа-хана:
– Я… ты… я не совсем поняла, ты не мог бы подсказать мне, как надо готовиться?
Руа-хан был явно не в настроении, недовольно цокнул, давая понять, что я только что сморозила какую-то дичь и, пробормотав благодарение богам за предоставленную пищу, ушел по своим делам.
Тут же появились женщины, быстро убрали посуду, а еще через пять минут появились две другие. И только когда они пригласили в имповизированную ванну с благовониями и натуральными маслами в каких-то коробочках, до меня дошло, что имел ввиду Руа-хан.
Мне не нравилось, что такое сакральное действо будет происходить абсолютно без внимания к моему желанию.
Мне не нравилось, что Хан был не в настроении.
Я вообще все не так представляла!
– Салиме-бике, – обратилась я к женщине, что постарше, улучив момент, когда мы остались вдвоем, – может, что-нибудь случилось? Почему Руа-хан не в настроении?
– Это не твоя забота, Янсылу, не переживай. У главы клана всегда хватает забот. Просто сейчас их побольше, чем раньше. Твоя забота – зачать и родить здоровых батыров для Хана, они будут продолжать род Хана и увеличивать мощь нашего народа. Как только под твоим сердцем зародится новая жизнь, он окружит тебя заботой и не будет беспокоить твое тело. А его мужскими потребностями займется Лейла. Всевышний сотворил их тела идеальными друг для друга. Давай, Янсылу вытирайся и я помогу растереть масло на твоей спине. А дальше жди Хана. И не смей одеваться. Когда он войдет в юрту и приблизиться к тебе, ты должна быть готова принять его. Не заставляй его тратить время еще и на то, чтобы тебя раздевать.