По крайней мере у меня так получилось. Сначала боль. Невероятная, почти уносящая сознание куда-то вдаль. Я не могла себе это позволить. Даже если это предсмертная агония, я должна все понимать, видеть, чувствовать, хоть как-то контролировать. Потому что сама-сама-сама, всю жизнь сама. В институт – сама, на квартиру – сама, диссертацию – сама, дочери помочь – сама, утешать Бориса после очередного провала на работе – тоже я. И эти последние мгновения свой жизни мне тоже надо прочувствовать самой. Сквозь боль. Даже сквозь боль.
Только на этот раз «сама» не получалось. Сознание ускользало – и становилось невероятно хорошо и спокойно, а оттого и страшно – и страх возвращал к реальности, напоминая, что жизнь – боль. Боль, растекающаяся по нервным клеткам, овладевающая всеми мускулами одновременно, ударяющая изнутри черепной коробки отбойным молотком.
…Сдаюсь. Не хочу «сама». Пусть воспарю в небо бабочкой или как там душа уносится в небо. Не хочу бороться. Незачем.
Как там человек умирает? Смотрит на небо, облака, мысленно со всеми прощается? Почему у меня не так? Вспомнила, я же вроде как вылетела через лобовое стекло? Видимо, упала в итоге на живот, а не на спину. Поэтому нет неба, есть сырая земля под носом. Ливень же был. Да, ливень! Только почему-то земля не сырая, а сухая. И я лежу, носом ткнутая туда. Сейчас, сейчас, секундочку, соберу себя и осмотрюсь.
Почему врут в книгах? Якобы душа сама взлетает, смотрит там с высоты, с близкими безмолвно прощается. Моя вот не хочет взлетать, и болит еще, зараза. Так не пойдет. Я тоже хочу по-нормальному. Я тоже хочу как другие. Надо повернуться, лечь лицом к небу, прочитать что-то наподобие молитвы и тогда – я надеюсь – все будет. Повернуться удается с трудом и только благодаря силе воли.
Чудо! От дождя нет и следа! Воздух, земля – все сухое. Небо – темное, как преисподняя. Ветер обдувает прохладой. И степь… Бескрайняя степь. Ни намека на автодорогу. А значит, я права, я на пути туда – в вечность. Верно же?
Трогаю руками землю. Всматриваюсь в тьму. Ничего. Сначала ничего. А потом я слышу, как доносится плач женщин, мелькают огни костров. От сладковатого запаха крови, который принес ветер, слегка начинает мутить. Ничего, привыкаю.
Музыка, песни… как будто родные, но давно забытые, похороненные под грузом столетий и тысячелетий. Слова… Они другие. И одновременно родные. Или напев родной? Потому что слов издалека не разобрать. Тем более я не лингвист. Я литературу преподаю. Преподавала.
Прислушиваюсь еще. Вместе с песней стонет ветер, словно сама земля стонет… Слеза скатывается по щеке. Доченька… мама… где они? Знают ли, что со мной? Знаю ли я сама, что со мной?
Слеза… Когда я в последний раз плакала?
Очень давно.
Так бы я сказала, если бы не последняя ночь. Сначала я выгнала эту дрянь из нашей с Борисом кровати, потом высказала ему, все, что думаю. А потом мчалась на авто и плакала. Плакала вместе с дождем.
А здесь нет дождя. Зато есть два странных всадника, которые мчатся прямо на меня. Если бы был один, я бы поняла: например, представила бы, что Азраил по мою душу торопится. Да и не похожи они на помощников Всевышнего. На людей похожи. Агрессивных. Почти варварских. И если до этого я еще пребывала в какой-то прострации, то теперь точно уверена – надо уносить ноги, уходить, уползать. А иначе...
Глава 2. Они – варвары, умеющие нагнать ужас…
Страшно. Тьма обволакивают весь мир. Всполохи огня то там, то тут позволяют выхватить не реальную, а какую-то страшно-фэнтезийную картину мира. Но самым жутким было слышать топот всадников и не мочь двинутся с места. Я и так потревожила все мускулы и нервы, когда заставила себя повернуться лицом к небу, и теперь тело наотрез отказывалось слушаться. Да и критический разум точно подсказывал, что попытка убежать была бы нелепой даже при условии моего идеального самочувствия. Тот же разум твердил: что ну не убьют же они меня? Смысл тогда всего происходящего?
Покорно жду их приближения. Все тело – сплошной нерв.
Их кони – дикие. Они сами – варвары, способные нагнать ужас на всех и каждого, не говоря про меня. Резкий шепот – приказ коням, и те останавливаются как вкопанные. Честно, в первую минуту я подумала, что лучше бы прошлись по мне. Было бы больно, но я ее сегодня уже столько испытала, что хотелось или достичь ее апогея, резким, пусть и и болезненным взмахом покончить с ней навсегда или в теплые понимающие руки. Последнее я не позволяла себе даже в той, своей реальности, что уж говорить о здесь?