–Ты знала, что ты там тоже будешь. Чувствовала, да?
Изо всех сил стараясь изобразить покорность, я кивнула.
– И это правильно. Так и должно быть, – удовлетворенно выдохнул Руа-хан.
Глава 19. До охоты
Этой ночью в степи пылал костёр. Яркие язычки взмывали вверх, словно стремились соединиться с небом. Единение огня и неба не было возможным, но небо благославляло пламя, и ярко-желтая луна благодушно наблюдала за действиями людей. От костра на много метров вперед доносились казавшиися волшебными звуки потрескивания сухого дерева, в воздухе витал аромат специй и трав. Меня не сразу пригласили на обряд. В юрте чувствовался яркий аромат трав и приглушенно-едкий – дыма от костра, и уже тогда волнение мелкой дрожью отозвалось в теле. Я знала, что шагну к костру только с Руа-ханом. Я знала, что этот обряд очень важен, за ним последует великая охота, на которую Хан берет только избранных. Поэтому было особо волнительно, трепет и дрожь охватили все тело.
– Твое тело трепещет сейчас так же, как на рассвете трепетало подо мной, – шепнул Руа-хан. – Это хорошо. Тело все знает лучше, чем наш ум. Ум может обмануть тебя саму. Тело – никогда не обманет. Я думаю, твое тело предвкушает и предрекает нам удачную охоту.
Наконец, Руа-хан мягко, но уверенно убрал свою руку из моих ладоней и поднял вверх. Музыка, голоса – всё разом прекратилось. Остались Хан, я, Атакам, верные батыры и мудрейшие женщины племени. Я завороженно следила за пламенем, которое соединялось со словами Хана, реагировало на них, то резко воспаряя вверх, то смиренно утихая, а временами показывая готовность затухнуть. Голос Руа-хана раздавался по степи. Он рассказывал о предсказании Атакама, о том, что единение и сплоченность не раз выручали племя, благодарил батыров и их верных жен, приравнивал предательство к тьме.
– Если кто-то вступит в сговор с тьмой, тьма же и поглотит его. Предателям не место на земле, их место – под землей, и они уйдут туда еще живыми. Помни об этом, мой народ. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру все племя знало: наш союз с Янсылу благословен самим Акбуре. Атакам говорил с духами. Янсылу – не только будущая мать моих сыновей-батыров, она – моя женщина. Кто обидит ее – обидит меня. И тогда карающая рука Хана заставит обидчика погрузиться во тьму. Кто не согласен со мной, может высказаться сейчас или никогда.
Почтительное молчание стало ответом словам Хана. У меня не было здесь врагов. Мне казалось, я становилась одной их них. Мне казалось, я начинала любить и уважать этих людей так, как уважала и почитала Назбике. Мне казалось...
– Атакам предрекает борьбу, битву с потом и кровью, – продолжил Руа-хан. Я хочу, чтобы ваши стрелы были наточены, ваши щиты служили надежным тылом. Обращаюсь к вам, мудрые женщины племени! Духи шепчут, что враг – подлый змей – не дремлет, и в ваших силах помочь храбрым воинам. Готовьте лепешки про запас, пусть в ваших погребах всегда будет вяленое мясо и сушеные фрукты. Пусть ваши дочери шьют амулеты и обереги для наших мужчин. Не позволим тьме поглотить наш свет!
Наконец, Руа-хан обернулся ко мне:
– Ты, Янсылу, отныне и навсегда должна слушать только свое сердце и мои слова. Только слова твоего Хана должны звучать для тебя как истина. Как мой народ будет для тебя опорой, так и ты станешь опорой для племени. Когда меня нет – твои слова равнозначны моим словам. Завтра ночью я и мои 50 верных алыпов отправляемся на охоту. Зима нынче будет долгая, а враг подлый, нам нужно заранее позаботиться о будущем. А сегодня будем просить духов благословения.
– Да, мой Хан...
После обряда празднество длолось всю ночь, женщины ушли после первого же танца вокруг костра, их утренние обязанности никто не отменял. Чуть позже Руа-хан и меня проводил до нашей юрты.
Я лежала, прислушиваясь в звукам. Кажется, где-то вдалеке завыл волк. Надо будет спросить у Хана, к добру ли это, он разбирался в интонациях и тональностях, издаваемых дикими животными. Затем то удаленно, то близко, громко слышались и песни шамана, и выкрики воинов. Кажется, мужчины племени захмелели, выкрики становились громче, речь менее внятной.