– Все мы когда-нибудь попадем в покои Небесного духа, и если повезет, все мы там встретимся, Янсылу. – Ребенок старается говорить уверенно, рассуждает как взрослые, но на этот раз ее голос еле заметно дрожит.
– Ты умница, Малика. Я не знаю ваши правила, но я тебя никогда не забуду. Ты сильная и смелая, взрослая девочка. Но если твоя душа скажет тебе, что ей очень больно – спрячься ото всех и поплачь. Сильные люди тоже плачут. А знаешь как говорила моя бабушка? «Глаза, которые умеют плакать – любит Всевышний».
Малика ничего не отвечает. Возможно, думает, что я сказала глупость. А возможно, одинокая слеза уже скатилась по ее щеке.
Остаток пути мы преодолели почти молча.
____
Дорогие мои! Пока герои преодолевают последние километры пути, вы можете почитать прекрасную новинку от Этель Дэй из нашего литмоба.
Аннотация
В бескрайних просторах Великой степи, где ветер хранит тайны веков, а звезды рассказывают древние легенды, разворачивается история, преодолевающая границы времени и судьбы.
Очнувшись в теле девушки из кочевого народа, Алиса оказывается в эпицентре политических интриг и судьбоносных событий, которые ей известны лишь по учебникам истории.
То, что начинается как отчаянная борьба за выживание в чуждом мире, постепенно превращается в нечто большее. Между Алисой и грозным правителем зарождается чувство, которому не суждено было случиться в исторических хрониках. Но каждый её шаг может изменить ход истории, каждое решение — перекроить судьбы целых народов.
Сможет ли женщина из будущего принять своё новое предназначение? Решится ли она использовать свои знания, чтобы изменить прошлое? И что выберет, когда придется встать между любовью к человеку, которого история запомнит как безжалостного завоевателя, и долгом перед будущим, которое может никогда не наступить?
Ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/grr6
Глава 6. Духи предков приветствуют Малику
Малика оказалась истинной дочерью степи, достойной дочерью своего племени. Если бы Назбике видела ее – наверняка, гордилась бы. От долгой скачки у меня болели ноги, вестибулярный аппарат отказывался нормально реагировать на мои действия и поначалу я хваталась то за Малике, то за жерди или что придется, потому что резко начинала кружиться голова. Малика же держалась, словно приехала из соседнего села. Я училась учтиво говорить, держать спину прямо у нее, у этой девочки-подростка!
Не знаю, насколько Эльтай обрадовался незваным гостям, но почтение нам оказывалось достойное на протяжении всего нашего здесь пребывания. Даже его дети – сын-подросток Алмас и дочь возраста Малики Озай, согласно этикету принятия гостей, ухаживали за нами. И было в этом не только угождение гостю, но наоборот, что-то покровительственное, величественное, вызывающее восхищение.
Для нас приготовили место для омовения, что-то вроде походной бани. Приготовили мясо и разлили напитки по пиалам. Насыщение пришло так же быстро, как и сон. Я старательно моргала глазами, чтобы прогнать усталость и пыталась делать вид, что мне тут очень интересно. Однако Эльтай весьма скоро заметил мое состояние и что-то шепнул одному из людей, прислуживающих ему. Из всего, что он прошептал, я поняла только одно слово – «oçak» (прим. автора – очаг, костер, огонь).
Яркий огонь трепетал, танцевал на ветру. То был не просто огонь, то было сила, то было некое действо. Мужчина, не молодой, но и не совсем пожилой взмахнул рукой… и все вокруг замолкло. Замолкли люди, замолкла степь, даже огонь подчинился движению его руки. Он, казалась, к чему-то прислушивается, с кем-то говорил на языке еле заметных движений и, наконец, приподнес к губам варган и тишину прорезали резкие колеблющиеся звуки. Я привыкла слушать музыку под настроение, под эмоции, но здесь их не было. Была только сила, был только разговор на неведомом мне уровне.
– Говори, Гучлюкам!
Это был приказ или же разрешение Эльтая. Больше никто не осмеливался нарушать тишину.
Мужчина, Гучлюкам, еле заметно кивнул Эльтаю и вновь поднес к губам свой варган. Вновь вибрации прорезали воздух, заставляя трепетать людей, лошадей, огонь. Шаман кружился возле костра, и огонь, словно ручной змей, послушно взмывал вверх или, следуя его поглаживающим воздух движениям, будто бы сворачивался клубком, успокаивался. И тогда вновь начинал играть варган. Губы, пальцы, дыхание Гучлюкама в этот миг владели не только музыкальным инструментом – они владели миром.