Господи, так они его до смерти забьют! У него, наверное, там сотрясение!
— Пустите, пустите! Перестаньте! — мое горло опухло, охрипло от криков и из глотки доносится только кошачье мявканье. Голова реально болит – этот мужчина так давит на шею, что там точно будут синяки.
— Хватит, — наконец слышу я позади себя. Он дергает меня, и я шире распахиваю глаза смотря на тех, кто только что проводил настоящую экзекуцию. Террористы спокойно стоят, сложив руки на груди, а охранник, избитый до полусмерти, весь в крови, харкает бордовыми сгустками прямо в траву у моих ног.
— Он понес наказание за твой побег. Догадываешься, что будет в следующий раз? — натужно сглатываю, хотя к горлу снова подкатывает тошнота. Слезы катятся по лицу сами собой. Мне не то, чтобы жалко этого человека, - ведь он террорист! – мне жаль себя, страшно от всей этой дикой ситуации, крови и дикости.
— Ему нужна скорая, — всхлипываю я.
Он дергает второй рукой, и эти два амбала берут парня под руки, волоча его непослушное, обмякшее тело на себе в дом. И только они скрываются за углом, мужчина поворачивает меня к себе, прижимая к своей груди. Я утыкаюсь щекой в льняную мягкую рубашку, и только всхлипываю – истерика отступает волнами, просто так себя в руки себя не взять.
Чувствую, или мне только кажется, что он осторожно гладит меня по волосам, нашептывая что-то в макушку, касаясь губами волос. Меня обволакивает приятный аромат его мягкого ненавязчивого парфюма, свежего, с нотками древесного запаха, к которому примешивается его личный аромат. Мне он нравится больше всего – хочется втянуть ноздрями в себя так сильно, чтобы он отпечатался в легочных альвеолах. Это так странно, но он действует на меня успокаивающе.
И я, вздохнув несколько раз, отстраняюсь, самостоятельно утирая с щек свои горячие слезы.
— Отпустите меня, что я вам сделала, — шепчу я непослушными, разбухшими губами, а сама смотрю вниз, на свои пальцы, украшенные алым лаком, и носки его дорогих темных ботинок.
— Нет, это не возможно, — говорит он также тихо, но я слышу, чувствую вибрацию его груди.
— Вы меня все равно убьете, да? — вздыхаю, когда вижу чуть левее кровь, которая осталась после избиения этого несчастного охранника. — Потому что я – Пристли?
— Не говори ерунды, — фыркает он. — Иди наверх, смени это чертово платье и спускайся к ужину.
Я качаю головой и не могу себя заставить поднять ее, чтобы посмотреть в лицо человеку, который может так легко заставить избить другого.
12
Едва только за мной захлопывается дверь, я вижу, что в комнате уже побывали: окно закрыто, на кровати лежит какая-то тряпка, на полу стоят туфли, видимо, взамен моих шпилек.
Я оборачиваюсь и замечаю то, что сначала не увидела – в другом углу комнаты приоткрыта дверь. Медленно подхожу к ней, щелкаю выключателем. Это ванная комната. Боже, это действительно то, что мне было нужно.
Под легкими струями теплой воды в огромной современной душевой кабине мое тело немного расслабляется. Слез оплакивать свою судьбу уже нет, видимо, они все закончились во время истерики снаружи.
Подставляю лицо воде, и жадно глотаю прохладные струи. Смываю жидким мылом косметику, если она еще осталась на лице, промываю волосы от шампуня – на праздник стилист делала специальную укладку, чтобы на фотографиях я получилась как настоящая куколка.
Получилась…
В ванной комнате практически нет вещей. Возле зеркала лежит новая зубная паста, щетка, немного косметики, все еще упакованная в пленку и коробки. Удивительно – все тех марок, что пользуюсь я. Привычно наношу увлажняющий крем, а волосы сушу огромным полотенцем, которое висит тут же. Фена для волос, конечно же, нет. Наверное, эти твари справедливо полагают, что я сумею им воспользоваться для очередного побега.
Платье, которое приготовили для меня террористы, простое, но удобное: легкое, льняное, но довольно закрытое на груди и со спины, больше, чем я привыкла. Сандалии на низком каблуке, моего размера. Немного передергивает от мысли, что им так много известно обо мне – то, какой размер белья я ношу, каким кондиционером для волос пользуюсь.
Но даю руку на отсечение, что всего этого не было, когда я только очнулась в этой самой комнате! Все выложено впопыхах, подобрано быстро, выложено на тумбочке и кровати кое-как, не аккуратно, будто брошено в спешке.
Закручиваю гульку из влажных волос потуже и спускаюсь вниз. Тоскливо смотрю в сторону входной двери, но не делаю даже попытки сделать шаг в ту сторону – этот чертов террорист мне показал наглядно, что ждет меня, если ослушаюсь.