Интересно, сколько сейчас времени?.. Маргариты Львовны не видно… Хоть она и должна уезжать сегодня, но не могла же уйти, не попрощавшись.
Слышу голоса со двора, и в дом входит невысокий, седовласый мужчина. Лет пятидесяти или больше, в очках и хорошем костюме. С чемоданчиком в руке.
— Здравствуйте, дорогая девушка… — произносит он, подходя ко мне.
— Добрый день…
— Егор Андреевич мне все объяснил. Сейчас посмотрим.
Доктор ставит свою сумку на столик, достает перчатки и начинает осматривать мою ногу.
Когда это Князев успел ему все рассказать?
Несколько минут манипуляций и осмотра — врач отходит, снимает перчатки, садится в кресло и что-то записывает на листке бумаги.
— Что скажете…? — по лицу этого человека совсем ничего нельзя понять, поэтому решаюсь спросить.
— Аркадий Федорович, вы закончили? — в комнату входит Князев.
— Да, да… Егор Андреевич, вы были абсолютно правы — растяжение связок голеностопного сустава.
Девушке нужен постельный режим, бегать — ни в коем случае… — улыбается мужчина.
— Ежедневное бинтование ноги для поддержки.
Пока придется пользоваться костылями, но это всего на несколько дней.
Сейчас нужно приложить лед, чтобы спал отек, и не наступать на ногу пару часов, а лучше до обеда. У вас не слишком тяжелый случай, гипс не потребуется.
— Спасибо, Аркадий Федорович. Обезболивающее? — спрашивает Князев.
— Да, вот. Я все написал. Пять дней — и все пройдет. Сейчас мне пора, выздоравливайте. До свидания.
Мужчины обмениваются рукопожатием, а со мной врач прощается легким кивком.
Ну вот… костыли…
Как я теперь работать буду?.. И куда пойду с костылем?..
Почему это все случилось именно сейчас?
Вдруг чувствую резкий холод и боль в ноге.
Я так задумалась, что не заметила, как Егор принес лед и приложил его к больному месту.
— Прости… — мужчина смотрит мне прямо в глаза.
— А что ты делала так рано в саду? Я спрашиваю, потому что гуляю там с Алмазом с самого утра, когда работники дома еще спят. А тут…
— Я… я ночью была здесь.
Вижу в его глазах удивление и… радость?
— Посиди так минуту. Я сейчас вернусь, — говорит Князев и выходит из гостиной.
От холода ноге становится легче, и я даже чувствую себя лучше…
Откидываюсь на диван и закрываю глаза.
Не хочу думать о том, куда мне сейчас идти, хочу просто отдохнуть, пока есть такая возможность.
— Вероника… Что случилось?! — слышу голос Маргариты Львовны и открываю глаза.
Женщина быстро идет ко мне, пересекает гостиную и разводит руками.
— Похоже, вам придется задержаться, Маргарита Львовна… Простите…
— Да что ты извиняешься?! Как это произошло?? — женщина ходит взад-вперед перед диваном, раз за разом показывая на мою ногу.
— Алмаз напугал, — отвечает за меня Егор.
— Ты что, так рано проснулась?
— Угу.
— Понятно… Вам что-нибудь нужно, господин Князев? — спрашивает кухарка.
— Нет, все уже решено. Пожалуйста, приготовьте завтрак.
— Да, да, конечно.
— И для Вероники тоже самое. Она позавтракает со мной.
— Нет, нет… я… мне не нужно… — я не могу остаться.
Работник из меня сейчас никакой, а просто так сидеть здесь… не могу. Не хочу…
Но Маргарита Львовна быстро уходит, даже не дождавшись моего ответа.
— Спасибо, господин Князев, но я не хочу есть. Мне нужно ехать…
— Разве мы не перешли на «ты», Вероника? — спрашивает мужчина, приближаясь ко мне и кладя руку мне на колено.
Несмотря на лед на ноге, я сразу ощущаю жар его тела.
Кровь начинает бурлить, а боль в ноге становится почти незаметной…
— Это было… от испуга… Простите, господин Князев, — пытаюсь оправдаться, но его глаза удерживают меня в плену… и говорить совсем не хочется.
— А мне понравилось.
Князев начинает нежно массировать мою ногу, поднимаясь выше, к бедру. Я втягиваю воздух.
Сердце бешено стучит…
Мне даже кажется, что его удары слышны на всю комнату. Тем временем мужчина добирается до края юбки и проводит пальцами вдоль нее.
— Лекарства скоро доставят… и костыли тоже. Эти пару дней ты будешь жить здесь и будешь моей гостьей.
Можешь носить что захочешь, — он внимательно оглядывает мою одежду.
— Если нужно что-то привезти — просто скажи.
Пальцы Князева пробираются под подол юбки, и мне становится жарко.
Его слова про лекарства и одежду доходят до меня так медленно, что когда я осознаю их смысл, отвечать уже поздно.
Мужчина наклоняется ко мне и шепчет, касаясь губами моей шеи: