Только одно я поняла сразу — это костюм.
— Спускаемся. Осторожно и по одному, за мной! — скомандовал командир, и я сразу встала за ним.
Мне хотелось как можно быстрее убедиться, что это не Егор.
Но что если это он? — вопрос снова и снова звучал в моей голове, но я гнала эти мысли прочь.
Когда оставалось всего несколько метров, я не выдержала и рванула вперед.
Это не он…
Ассистент Егора…
Я просто сидела и смотрела на полностью замерзшего человека.
Здесь невозможно провести столько времени без специального оборудования и одежды.
Никто бы не смог выжить.
Чувствую, как по щеке катится теплая слеза… за ней еще одна… и еще…
Ребята что-то говорят, пытаются меня утешить, но я даже не слышу.
Как так…?
Я так верила, что он жив…
Но надежды больше нет…
Сил больше нет…
Я сдаюсь…
Только как сказать Эвелине Геннадьевне, что Егора больше нет…?
Мысли роятся в голове, и я не могу перестать плакать.
Я не хочу никого сейчас видеть или слышать.
Медленно иду назад, стараясь не привлекать внимания. Захожу за угол, просто сажусь на снег и рыдаю.
Почему он ушел именно сейчас?!
Чем я не заслужила быть счастливой?!
Я же даже не сказала ему, что люблю…
— Я тебя люблю… — шепчу.
— Я тебя люблю… — повторяю чуть громче.
А потом поднимаюсь на ноги и смотрю вдаль.
Если Егор на небе, пусть услышит меня там.
— Я! Тебя! Люблю!!!
Я оседаю на колени и вдруг слышу треск под ногами.
Боковым зрением замечаю, как спасатели бегут ко мне…
И земля уходит из-под ног…
Я не успеваю даже закричать, как проваливаюсь в бездну.
Глава 25
— Вероника Сергеевна! Вероника Сергеевна! Вероника!
Едва приоткрываю глаза.
Вверху, надо мной, небольшая дыра, похожая на окошко.
Командир зовёт меня по имени, но всё будто в тумане.
— Всё нормально…
— Мы вас вытащим! — говорит мужчина, и я вижу, как они с ребятами что-то обсуждают.
Пытаюсь приподняться и оглядеться. Вокруг темно и сыро. Но не слишком холодно.
Похоже на какую-то пещеру…
Снимаю рюкзак и достаю фонарик. Слава Богу, он не повредился при падении.
Да, это небольшая пещера. Каменные стены покрыты каплями воды, но пол совершенно сухой.
Захожу немного глубже и понимаю, что впереди есть проход.
— Вероника! — зовут меня сверху, и мне приходится вернуться.
— Там есть проход дальше! Я хочу посмотреть.
— Нет! Вы не можете идти туда одна, — сразу останавливает меня командир.
— Хорошо… Тогда пойдём все.
Я чувствую, что мужчина хочет возразить, и понимаю его, но я не могу уйти отсюда… не сейчас.
— Я сейчас спущусь.
Через несколько минут ко мне падает толстая верёвка, и по ней спускается Матвей Иванович.
— У нас есть два часа, потом надо будет возвращаться в лагерь.
— Хорошо.
Я рада этому времени. У меня появилась новая надежда, и я не могу её упустить.
Проходы в пещере напоминают длинный узкий туннель. Мы продвигались тихо и очень медленно. Командир сказал не отходить никуда и идти только за его шагами.
Даже фонарики, которые мы держали в руках, не могли разогнать темноту впереди.
Чем дальше мы шли, тем уже становился проход.
Было душно, и слышались какие-то странные звуки. Мне казалось, что это журчит вода… но сказать точно было невозможно.
Мне не страшно… Сама не знаю, почему. Может быть, я просто не думала о том, где нахожусь…
Все мысли занимал Егор.
Я видела его образ, слышала его голос… Как же я хочу снова почувствовать его прикосновение…
Будет ли у меня такая возможность?..
Слёзы подступают, но я не могу позволить себе плакать.
Не сейчас.
Я так задумалась, что не заметила стоящего передо мной Матвея Ивановича и врезалась прямо в его спину.
— Вы в порядке? — обернулся ко мне мужчина.
— Простите… я просто…
— Тише… Слушайте… — почти шёпотом сказал он, прижимая ухо к каменной стене.
Сначала я удивилась…
Что он хочет услышать в груде камней?..
Но когда повторила его действия, через пару секунд уловила что-то похожее на шипение рации…
Я подумала, что мне показалось, но звук повторился, а затем снова.
Не может быть…
— Там кто-то есть? — я вздрогнула от голоса командира.
Он не кричал, но говорил достаточно громко. Шипение исчезло, но я не могла оторваться от стены.
— Здесь кто-нибудь есть?.. — голос разнёсся эхом, и разобрать, кому он принадлежит, было невозможно.