— Я останусь и попробую разобрать завал. Вы идите.
— Чёрт… — тихо ругается мужчина и ставит на землю свой рюкзак.
Затем отправляет обратно троих человек, оставляя с нами только Виолу.
— Будем разбирать.
И мы принимаемся за работу.
Проходит больше часа, когда рация Матвея Ивановича начинает шипеть.
— Матвей Иванович, вторая группа пока ничего не нашла. Но вертолёт уже взлетает.
Будут помогать с воздуха.
— Понял. Держите меня в курсе.
Слушая разговор, я со всей силы ударяю молотком по камню. Между камнями появляется небольшая щель.
— Есть! — я чуть ли не подпрыгиваю от радости.
Разбив стену, мы втроём пролезаем внутрь. За завалом оказывается примерно такая же пещера, как та, в которую я упала.
Быстро осматриваем её и находим проход дальше.
Проходим недолго, и я снова слышу шёпот. Но это не наша рация.
Звук доносится откуда-то впереди.
Я ускоряю шаг, но командир останавливает меня.
— Не спешите.
Чем ближе мы к источнику звука, тем теплее становится воздух.
И когда огибаем небольшой поворот, попадаем в просторную пещеру, в конце которой у стены лежит мужчина, а рядом едва тлеет костёр.
У огня ещё двое человек.
Я сразу узнаю одежду Егора и, не думая ни о чём, бросаюсь к нему.
Только когда касаюсь его тёплого тела и чувствую его дыхание, я наконец верю своим глазам.
Я нашла его.
И он жив…
Пытаюсь привести его в чувство, но он едва приоткрывает глаза, улыбается и снова закрывает их.
Что с ним?
Начинаю осматривать его и замечаю перевязанную ногу.
На брюках кровь…
Пытаюсь посмотреть, что под повязкой, но командир останавливает меня.
— Этим займутся медики. Здесь не лучшее место, ещё заразу занесём.
Вертолёт почти над нами.
Чтобы выбраться наружу, придётся пройти немного дальше.
Только сейчас замечаю, как Виола обрабатывает небольшие раны на лице стюардессы.
А мужчина рядом просто лежит, но он жив.
Я снова поворачиваюсь к Егору, беру его за руку и боюсь отвести взгляд… чтобы он не исчез.
Матвей Иванович связывается с нашей группой, и через некоторое время к нам присоединяются спасатели.
Когда всё готово, мы начинаем путь к выходу.
Егора и второго пострадавшего пришлось нести на носилках, которые соорудили спасатели, а женщина могла идти сама, опираясь на Виолу.
Я слышала, как они о чём-то разговаривают, как стюардесса рассказывает что-то о самолёте, но не хотела ни на секунду разжимать руку любимого.
Теперь всё остальное не имеет значения.
Главное — он жив.
Когда мы вышли на поверхность, уже начинался рассвет.
Значит, мы провели всю ночь в пещере… а я даже не заметила.
Солнце медленно поднималось, и его лучи приятно согревали лицо.
А над нами кружил спасательный вертолёт.
На борту уже были двое медиков, которые помогли поднять раненых.
— Летим домой, — объявил пилот, улыбаясь, и я поняла, что никогда ещё не чувствовала такого спокойствия, как сейчас.
Смотрю на лицо Егора.
Такое спокойное, серьёзное… и такое родное…
Совсем не изменился… Только щетина немного отросла.
Наклоняюсь и прикасаюсь губами к его щеке.
Теперь меня не беспокоит наш будущий разговор.
Я не думаю о том, что у меня нет ни дома, ни денег…
И, скорее всего, работы тоже нет.
Даже ни разу не вспомнила о Славике… а ведь я больше не видела его после той встречи в парке…
Я готова ко всему.
Даже если нам с Егором не суждено быть вместе.
Главное, я буду знать — он жив… здоров… и счастлив…
Глава 26
Егор
Мне так хорошо — тепло и уютно…
Пахнет свежестью и чем-то сладким…
Открываю глаза и наблюдаю за своим ассистентом, который заигрывает со стюардессой. Улыбаюсь и сразу же вспоминаю Веронику.
Как же я скучаю по ней.
По её запаху, её движениям…
Она только вошла в мою жизнь, а ощущение, будто всегда в ней была. Мне даже захотелось познакомить её с родителями…
Наверное, именно поэтому я представил её невестой…
Вспоминаю, как она разозлилась из-за этого, и становится смешно. Другая бы обрадовалась и не упустила такой шанс, а эта ещё и сердится.
Что за девушка…?
Лучшая — тут же отвечает мой внутренний голос.
— Господин Князев, может быть, сок, кофе, чай… или другие напитки? — подходит со стандартным подносом стюардесса.
— Кофе, пожалуйста.
Девушка наклоняется, якобы убирая с моего столика газету, не забывая при этом продемонстрировать в вырезе рубашки пышную грудь, и смущённо улыбается.