Он всматривался в ее глаза так пристально, словно пытался прочитать самые сокровенные мысли. Агата не выдержала и улыбнулась, обнимая его, прижимаясь всем телом. Тепло его рук успокаивало и вселяло твердую уверенность в том, что все действительно будет хорошо.
— Конечно, верю, ведь я тебя люблю… — Прошептала она.
Окончание фразы она выдохнула прямо в его губы, с упоением целуя такого желанного мужчину. И пусть против них был целый мир, даже два мира — разделенные непроходимым расстоянием. Пусть они принадлежали разным расам, культурам, традициям. Пусть ее кровь все еще кипела от зависимости каждый раз, когда их тела оказывались слишком близко друг к другу. Но, несмотря на это, она была уверена в том, что действительно любит. Пусть неправильно, пусть противоречиво и нелогично. Но разве любовь бывает иной?
Он жарко ответил на поцелуй, сплетаясь языками с ней. Агата почувствовала пульсацию во всем теле, застонала, не в силах сдерживаться. Потянулась к рубашке мужа.
Тот рывком приподнял ее, чтобы посадить на кровать и ворваться в мокрое от желания лоно.
Это было восхитительно остро, ярко. Не в силах насытиться его запахом, его губами, телом, она целовала, прикусывая белую кожу дракона, в то время как Вильгельм сжимал ее ягодицы, входя в нее.
— Агата… — В этом жарком шепоте странным образом смешивались возбуждение, нежность, ненасытность. — Я люблю тебя.
Она отвечала ему сладостными всхлипами каждый раз, как он снова входил в нее.
Его руки накрыли ее грудь, поглаживая, сминая, теребя за соски. Наслаждение было абсолютным. Заполненность, казалось, сделала и ее саму совершенной, идеальной.
Агата застонала, вжимаясь в тело своего мужчины, цепляясь за плечи, стараясь слиться в единое целое. Жар наслаждения настиг ее, заставив забыться.
Они кончили почти одновременно, и, не желая размыкать объятия, все так же лежали на кровати.
— У меня остался только один вопрос. — Вдруг вспомнила Агата.
Она давно уже хотела спросить, но постоянно забывала о такой мелочи.
Вильгельм приподнялся на локте, всем своим видом показывая готовность слушать.
— Помнишь, когда я только попала к тебе, ты все время пытался накормить меня кислым молоком.
— И в чем вопрос? — Озадаченно приподнял брови мужчина.
— Почему молоко?
Вильгельм на это только пожал плечами:
— Всем известно, что человек — это млекопитающее, а следовательно молоко — это необходимый элемент рациона… — Он словно процитировал какую-то книгу.
— Да, но почему прокисшее?
Дракон окончательно растерялся:
— Я же тебе рассказывал, что у драконов аллергия на него. И у тех, в ком есть кровь дракона — тоже. Даже у неодаренных. Марго и Михаэль не исключение.
— Да, я помню, но кислое…
— А где я тебе возьму свежее молоко в стране, где у девяноста пяти процентов населения — непереносимость этого продукта? — Фыркнул мужчина. — Думал, и такое сойдет. Хотел приятное сделать…
— Приятное… — Агата прыснула, наконец понимая, откуда растут ноги.
Затем посмотрела на смущенного Вильгельма, явно сконфуженного тем, что ему припомнили его оплошность, и, не удержавшись, звонко чмокнула в нос.
— У тебя есть возможность сделать мне приятное прямо сейчас. — Промурлыкала она, увлекая мужа во второй раунд.