– Сядь.
Не хочу спорить и отодвигать момент истины и послушно сажусь на край дивана.
– До родов ты останешься в этом доме, – озвучивает он свою волю. – После получишь деньги и забудешь о ребенке и о том, что Алексей Вознесенский был твоим мужем.
Нервно сглатываю. Что? Это он серьезно?
Инстинктивно кладу руки на живот и чеканю слова:
– Меня не устраивает подобный вариант.
– Я предложу такую сумму, что тебя все устроит, – гремит он.
Вскакиваю.
– Вы оглохли? Я не говорю, что мне мало денег! Я говорю, что не отдам вам своего сына.
– Сядь.
Его голос такой повелевающий, но сейчас я слишком возмущена и киплю от негодования, чтобы слушаться его или голоса разума.
– Отпустите меня немедленно! Я уеду, и вы забудете, что у Алексея была жена. Вас же не устраиваю именно я.
Тяжело вздыхает, обходит стол и достает из ящика желтый пакет, после чего медленно подходит ко мне и протягивает его.
– Изучай.
Дрожащими от напряжения пальцами вскрываю его и высыпаю содержимое на колени.
От страшных фотографий искореженной машины пробирает дрожь, и я переворачиваю их и пробегаюсь глазами по детализации звонков и разговоров, от которых кровь застывает в жилах. Читаю распечатку сообщений с неизвестного номера и продолжаю ужасаться от полученной информации.
Выводы не утешительны: мой муж должен очень большую сумму денег и самое плохое – много раз обманывал своих кредиторов.
Напоследок просматриваю отчет из ГИБДД и понимаю, что Алексей не просто не справился с управлением, как заявил мне инспектор, сообщивший о его смерти, а за ним была погоня, и именно она привела к таким фатальным последствиям.
Ошарашенная этими известиями, задумчиво сижу и пытаюсь понять, почему он мне ничего не рассказал. Нет, я видела, что последнее время он был какой-то странный, но муж не любил разговаривать на тему работы, денег и его семьи, и я не настаивала.
Весь наш брак изначально держался на одном сексе, и если первое время этого было достаточно, то потом меня реально начали тяготить подобные отношения. Только в тот день, когда я решила расстаться, я узнала, что беременна, и отложила в сторону неправильные мысли.
– Хочешь сказать, что не в курсе?
Вздрагиваю.
Поднимаю глаза и смотрю с обидой. Я, конечно, понимаю, что я ему не нравлюсь тем, что бедная и наверняка, по его мнению, меркантильная, но нельзя же всех под одну гребенку.
Думаю, он еще зол на то, что свадьбу мы сыграли спонтанно, никому не сказав. Но у меня никого нет, а не говорить родственникам Алексея было не мое решение.
– Алексей не любил рассказывать о своих делах.
– Ну да.
Что кроется за этим его «ну да» непонятно, как и дальнейшая моя судьба, и я молчу, ожидая, что он еще скажет.
– Дом покрыл часть долгов, остальное отдал я, но Алексей был замешан в очень серьезных и сомнительных схемах. Эти люди нечисты на руку, и его ребенок – способ хорошо навариться.
– Но если долги отданы, кому мы нужны? – не соглашаюсь я.
Смотрит на меня взглядом, пробирающим до мурашек, и снова достав из ящика какую-то бумагу, передает мне.
От диалогов, которые читаю, пробирает озноб. Я и не думала, что могла оказаться в куда более худшем положении. По фразам и словам, которыми там меня называли, эти люди не побрезговали бы даже пустить меня по кругу.
Отрываюсь от листка и дрогнувшим голосом произношу:
– Хорошо. Я останусь здесь с сыном.
Он жестко смотрит на меня и чеканит страшные слова:
– Останется только ребенок.
8 глава
– Алексей не любил рассказывать о своих делах, – произносит зараза, и я не удерживаюсь от реплики.
– Ну да.
Я ненавижу эту женщину, и у меня на то есть основания.
Она оказалась проклятьем для Алексея. Не знаю, какими приворотными зельями ведьма его опоила, но он вступил с ней в брак, даже не уведомив семью, просто загуляв, как мартовский кот.
У него были женщины красивее и респектабельнее, брак с которыми принес бы не только удовольствие, но и выгоду, но брат выбрал нищую художницу, которая умела виртуозно управлять им, дергая за нужные ниточки.
Она не знала о его делах? Смешно. Дрянь заставила Алексея приехать просить повысить ежемесячное содержание в связи с браком, а потом стала строить химерные пирамиды вложения денег. Брат не раз приезжал клянчить, то на галерею для любимой женщины, то на мастерскую. Не вписываясь в свой бюджет, он думал, что я буду спонсировать прихоти его шлюхи. Я отказал удовлетворять хотелки его жены, и он, видимо, стал занимать деньги под большие проценты у сомнительных личностей, пользуясь нашей фамилией, много значащей в мире бизнеса.