– Дом покрыл часть долгов, остальное отдал я, но Алексей был замешан в очень серьезных и сомнительных схемах, – набравшись сил, сообщаю лицемерке и, смотря на нее, пытаюсь взломать черепную коробку и влезть внутрь. – Эти люди нечисты на руку, и его ребенок – способ хорошо навариться.
– Но если долги отданы, кому мы нужны? – выдает она.
Нахалка хочет казаться глупее, чем есть на самом деле?
Всматриваюсь в ее лицо, желая уловить в мимике какую-то фальшь, но она, похоже, творческая личность, и не просто художница, но и актриса.
Снова направляюсь к ящику и достаю бумагу, которую не хотел показывать ей из-за ее положения, но сейчас… Она сама ее выпросила.
Утыкается в листок, и вижу, что бледнеет и мрачнеет. Пусть знает, что ей повезло, что я приехал первый. Я вообще гнал, не отдыхая, как только получил детализацию этих разговоров, благодаря пронырливому частному детективу, которого нанял, чтобы понять, в какие дела ввязался перед смертью мой брат.
Я не раз пытался поговорить с ним начистоту, открыть глаза.
Последняя попытка была, когда он приезжал ко мне в головной офис в Москву. Но Алексей считал, что мой возраст, как и жизненный опыт, это всего лишь слова да появившаяся седина в волосах, и он сам все и без меня знает. Конечно, взрослый мужик, и делиться чем-то со старшим братом – это не что иное, как проявление слабости. А научиться самому приумножать деньги при нашем доходе – пустая трата времени.
Вообще, мама жутко избаловала Алексея после смерти отца. Он знал, что как бы ни накосячил, кто-то все равно заступится за него и решит все его проблемы. В итоге он вырос инфантильным мажором. Наверное, в этом есть и моя вина, мне нужно было пресечь подобное. Но я так же рано лишился отца и в восемнадцать взвалил на плечи семейный бизнес и доверил матери воспитание детей.
Аделина откладывает бумаги, хмурится и, наконец, произносит:
– Хорошо. Я останусь здесь с сыном.
Она что, издевается?
– Останется только ребенок, – гремлю я, чтобы до нее дошло, что она здесь персона нон грата.
Хлопает ресницами и не знает, что сказать. Поражен. Я хорошо помню тот день, когда приехал Алексей и, чуть не плача, умолял дать приличную сумму денег, чтобы они могли оставить ребенка, потому как жена собиралась сделать аборт из-за того, что им не потянуть малыша. А теперь строит из себя мученицу, которую заставляют отдать самое ценное. Противно.
– Разговор закончен, – произношу холодно, желая, чтобы она поскорее ушла. Комната и так уже пропахла ею, и я задыхаюсь от запаха лицемерия этой особы.
Хотя чему я удивляюсь? Женщины по натуре лицемерные твари. Все, о чем они думают – это о своей выгоде. Вся их любовь – показная фальшь. Они не способны любить мужчину, только подчиняться. Женщины, как кошки, останутся с тем, кто приласкает и лучше накормит, и легко перейдут к другому хозяину. Единственная любовь, доступная им – это материнская, но есть и те, которые и на это не способны и легко убьют свое дитя, потому что он не входит в их планы.
– Подождите, – произносит нахалка. – Давайте договоримся. В любой ситуации можно найти выход.
Смотрю на нее с презрением.
– Какой выход? Ты в этом доме только пока носишь моего племянника, и это не обсуждается.
Вижу, как она закусывает губу, но из глаз все равно начинают течь слезы.
Хочется зааплодировать. Да что там, вручить Оскар за реалистичность. Но я не верю ни одной выдавленной слезинке и показному горю. С Алексеем у нее проходили спектакли, со мной не пройдут.
– Уходи.
Смотрю, как она срывается и летит к двери. Так-то лучше. А то уже дышать нечем.
Подхожу к окну и, расшторив, приоткрываю его. Ветер заскакивает с улицы и обдает спасительной свежестью. То, что надо, чтобы прийти в чувства после встречи с ведьмой.
Постояв немного, сажусь за стол, открываю ноутбук, но не могу сосредоточиться на цифрах и продолжаю проигрывать в голове всю недавнюю сцену. Она реально обладает какими-то ведьмиными чарами. Я не могу выбросить из головы эту заразу.
Поднимаюсь и решаю пойти в конюшню. Проскачу до реки и обратно и вернусь другим человеком.
9 глава
Торможу первые несколько секунд, соображая, где я, а когда мозг осознает мою страшную действительность, хочется опять провалиться в сон, чтобы забыться.