Держась за массивный деревянный поручень, бесшумно спускаюсь, ступенька за ступенькой, по лестнице, тускло освещенной приглушенным светом бра, размещенных на стенах.
Остановившись посреди холла, прислушиваюсь. Зловещая тишина, и только взволнованное сердце отдается в ушах своим барабанным боем. Передергивает.
Замок ночью кажется совсем другим, и мое яркое воображение рисует в каждом углу чью-то страшную тень. Направляю фонарик, чтобы убедиться, что я неправа, и, отбрасывая глупые мысли, вступаю на запрещенную территорию.
У меня хорошая зрительная память, и я сразу иду под арку и вглядываюсь в двери, пытаясь вспомнить, за какой из них скрывается кабинет Вознесенского.
Останавливаюсь, как мне кажется, у той самой, кладу руку на металлическую ручку и вздрагиваю, услышав неопределенный звук.
Что это такое?
Замираю и напрягаю все слуховые рецепторы.
По длинному коридору разносится эхом:
– У-у-у.
Кровь стынет в жилах. Этот звук невозможно ни с чем перепутать. Так стонет женщина.
Неужели в замке есть еще одна пленница?
Ошарашенная открытием, делаю шаг в сторону, откуда он раздается, в надежде разузнать какую-то страшную тайну.
Чтобы не выдать себя, я иду в полумраке, переступая с ноги на ногу медленно и беззвучно, и продолжаю прислушиваться, чтобы понимать, в правильном ли направлении перемещаюсь.
С каждым шагом мученицу слышно все сильнее, и я почти не дышу, чувствуя себя в нескольких мгновениях от открытия.
Уже возле двери, откуда доносятся стоны, я снимаю обувь и, прижимая балетки к груди, подкрадываюсь вплотную.
Кладу вспотевшую от напряжения ладонь на ручку и приоткрываю неплотно закрытое дверное полотно.
Набираю в легкие воздуха и, приблизившись, смотрю в образовавшуюся щель.
Боже мой. Щеки вспыхивают от мгновенно опалившего тело жара, а ноги прирастают к полу от шока. На огромной кровати действительно лежит женщина, и она реально стонет, но вовсе не от боли, а от наслаждения.
Вглядываюсь в нее. Она очень красивая. Ровная матовая кожа, большая грудь с розовыми сосками, тонкая талия и в контрасте с ней округлые упругие бедра с длинными ногами, что собственнически обвили мощный торс мужчины, вколачивающегося в нее.
Мне бы сразу уйти. Я ведь убедилась, что мои доводы ошибочны и мне здесь больше нечего делать. К тому же мне с детства вдалбливали в голову, что подглядывать и подслушивать нехорошо, но я не могу сдвинуться.
Почему?
Не знаю.
Как завороженная смотрю на Вознесенского и понимаю, что сейчас снова вижу его с другой стороны. В это мгновение он словно древнегреческий бог – мощный, прекрасный, завораживающий.
Сглатываю и, не отводя глаз, таращусь, как перекатываются мышцы на бедрах и ягодицах от каждого его движения. Как напряжены мышцы рук, которыми он упирается в матрас, чтобы удерживать свое тело. Как красиво очерчены бицепсы.
Женщина под ним стонет все сильнее, она даже корчится от наступающего оргазма, но на его лице ни одной эмоции. Он просто как робот, вколачивается в свою любовницу глубоко и ритмично и принимает как должное, что доставляет ей это удовольствие.
Никогда не смотрела порно, никогда не видела людей, занимающихся сексом, а сейчас не могу оторваться.
Как объяснить это? А еще то, что я продолжаю гореть от жара, охватившего мое собственное тело? Конечно же, от стыда за свой поступок. Ну да. Но так или иначе, я не могу оторваться от этих двоих.
Когда темноволосая женщина кончает, Вознесенский вытаскивает из нее свой член и, поставив любовницу на четвереньки, заставляет ее делать минет.
Замираю, шокированная его размером. Как это оружие вообще можно взять в рот? Меня бы сразу вывернуло от рвотного рефлекса. Вот только его любовница с воодушевлением насасывает его, а он, намотав ее волосы на руку, ускоряет темп ее движений.
Наконец, отхожу от гипноза, не знаю, как по-другому назвать состояние, заставившее меня быть третьей лишней, и хочу развернуться и уйти, но по неосторожности роняю туфлю.
Сердце падает за ней в пятки, и я на секунду зажмуриваюсь от страха быть разоблаченной, а когда приподнимаю веки, как в заторможенной сцене кинофильма вижу, что он поворачивает голову в мою сторону. А потом в ужасе понимаю, что смотрю ему в глаза.
Боже мой, это же надо так вляпаться.
Хочу отвернуться и убежать, но этот человек держит меня взглядом покрепче, чем свою любовницу за волосы, и я не по своей воле смотрю, как он кончает в рот своей… (не знаю, кем она ему приходится), глядя в мои глаза.
Женщина подает на кровать и произносит:
– Как же я соскучилась по тебе.
Вознесенский на мгновение переводит взгляд на нее, и мне хватает секунды, чтобы очнуться, подхватить упавшую туфлю и сбежать.