– А ты не хочешь извиниться?
Усмехаюсь. Она уже поняла, что ничего не добилась и не добьется, и пытается замять ссору.
– Нет. Я не виноват, что ты так эмоционально воспринимаешь правду.
– Я люблю тебя.
Смотрю ей в глаза. Плохая актриса.
– Врешь.
– Нет.
– Я богатый, красивый, хорошо тебя трахаю, и тебе это нравится, но если из перечисленного перечня я уберу всего один пункт, то сразу стану тебе неинтересен.
– Неправда.
– Этот пункт – «богатый», – словно не слыша ее ответа, добавляю я.
– Ничего не изменится.
Губы сами собой кривятся.
– Ты станешь ублажать того, кто зарабатывает в месяц на одно твое платье?
– При чем здесь кто-то? Я люблю тебя таким, какой ты есть и что ты имеешь.
Хмурюсь. Она не понимает или не хочет понять то, что я пытаюсь ей донести.
– Все. Дискуссия завершена. Ложись спать и не морочь мне голову.
Не уходит, а начинает медленно сексуально раздеваться, надеясь на повтор горячей программы, но она слишком выбесила, чтобы трахать ее снова, и я демонстративно порачиваюсь на бок и закрываю глаза, собираясь уснуть. Но едва это делаю, сразу вижу заразу с прожигающим взглядом, смотрящим прямо в душу. Что это? Проклятье?
15 глава
После своего неожиданного открытия уснуть долго не получалось. Я лежала на кровати, обнимая себя руками, и ждала, когда в комнату ворвется хозяин замка и устроит мне разнос. Щеки горели, тело плавилось, а едва закрывала веки, перед глазами всплывала порнокартинка с Вознесенским в главной роли.
Однако сексуальный монстр так и не пришел, и я даже смогла вздремнуть и не мучиться кошмарами из-за переживаний.
Утром, едва открыв глаза, я мчусь в ванную, чтобы предстать перед инквизитором хотя бы не заспанной и лохматой, а причесанной и умытой. Я отдаю себе отчет, что Вознесенский обязательно явится и мне хорошо достанется и за непослушание, и за подглядывание, и надо быть к этому готовой.
Вот только я умылась, переоделась, сходила позавтракать, а он так и не появился.
На радостях выдыхаю, решив, что меня пронесло.
Вероятно, они не остановились на начатом и до сих пор не вылезли из кровати.
Может быть, Вознесенский, получив положительные эмоции от своей услужливой любовницы, забыл о маленьком незначительном эпизоде, и если не попадаться в ближайшее время ему на глаза, мне все сойдет с рук?
Отпустив ситуацию, я стала думать, чем таким неприметным мне заняться, но неожиданно дверь отворилась, и Вознесенский появился в комнате.
Ух! От одного его взгляда я становлюсь, как вчерашний пунцовый закат, и опускаю глаза в пол, словно невинная школьница. Смотреть на него, после того, как он вчера кончал, не отпуская меня взглядом, невыносимо.
Вознесенский как хищник, чувствуя мое состояние, начинает давить своей энергетикой, нагнетая обстановку и забивая меня в угол.
Я инстинктивно пячусь от него, пока не упираюсь бедрами в подоконник.
– Что из того, что тебе было сказано, ты не усвоила с первого раза? – устрашающе разносится по комнате.
Вздрагиваю, сглатываю и, обнимая себя руками, лепечу, чувствуя свою вину:
– Все усвоила.
Он берет меня за подбородок и заставляет смотреть на него.
– Тогда почему ты оказалась в левом крыле замка?
С трудом поднимаю глаза и смотрю в черноту его завораживающей радужки.
Почему при всем страхе и ненависти к этому человеку я тону в ней? Каким образом помимо своей воли меня утягивают его глаза?
Держать взгляд и заставлять работать мозг непростая задача, но я справляюсь с ней. Благо я приготовила ответы заранее.
– Я услышала стон и подумала: кому-то нужна помощь.
– Прямо из комнаты?
Сглатываю. Пытаюсь собрать хоть крупицы своей смелости, чтобы продолжать врать, находясь под его гипнозом.
– Нет, я спустилась на первый этаж.
Удивленно приподнимает бровь:
– Ночью? Зачем?
Начинаю раздражаться ситуации, его власти надо мной и этому нескончаемому допросу, и страх отступает на задний план.
– Вечером. Попить. Нельзя?
– Нельзя нарушать распоряжения! – гремит Вознесенский, видимо, сердясь, что не может подловить меня на лжи.
Делаю максимально непроницаемое лицо и повторяю:
– Я думала: кому-то нужна моя помощь.
– И? Чего не помогла?
Это звучит как-то пошло, тем более в моем положении. Хотя... я знаю, что сама хороша. Я могла убежать и не смотреть, как он кончает в рот своей подружке. Пипец, как стыдно!