Смотрю на него с раздражением. При каждом удобном случае брат попрекает меня этим, но он даже не представляет, как это – в восемнадцать лет взвалить на плечи такую ответственность. Как это, когда на тебя смотрят как на сопляка, и надо из кожи вон лезть, доказывая, что ты не хуже этих мужиков, что ты достойный сын своего отца, создавшего свою империю.
Возможно, я ошибаюсь, но почему-то мне кажется, что Алексей не справился бы с этой ношей. Слишком он ленивый, слишком слабый. Нет в нем стержня, как говорил отец.
– Я пытаюсь помочь тебе. Ты мой брат, – произношу очевидное, но он не слышит меня.
– Если хочешь помочь – подели наследство отца на всех поровну.
Смотрю на него и понимаю, почему в завещании был только я. Отец предполагал подобное развитие ситуации.
– Ты же не маленький и должен понимать, что сила в целостности. Если я начну дробить фирму, нас быстро уделают.
– А я хочу свою часть, – вопит, как истеричная девица.
– Нет! Ты получаешь дивиденды. Это приличная сумма, – раздражаюсь я и повышаю голос.
– Для кого?
– Для любого человека.
– Но не для Вознесенского.
Фейспалм. Он кичится своей фамилией, но палец о палец не ударил, чтобы что-то привнести для ее могущества.
– Разговор закончен, – отрезаю я. Время – деньги, и я не намерен больше его терять.
Алексей смотрит на меня с такой ненавистью, что я понимаю: не переубедил. Но я не нянька. Я не собираюсь ублажать его и подтирать сопли, как мать. Я и так не первый раз пытаюсь объяснить ему очевидные вещи.
Останавливаюсь на светофоре и мрачнею. Если бы я выделил ему его долю, что-нибудь изменилось бы? Почему-то кажется, что, возможно, он не погиб бы так быстро, но деньги имеют свойство заканчиваться, особенно у тех, кто не умеет ими распоряжаться, и финал был бы тот же.
Москва с ее пробками, офис с привычной обстановкой… Погружаюсь в работу, и через несколько часов создается впечатление, что я не уезжал экстренно из города в ссылку после смерти матери.
Пообедав прямо в офисе, откладываю документы и подхожу к окну. Люблю смотреть на город с высоты птичьего полета. Ощущаю себя хозяином. Пусть не мегаполиса, а какой-то его части. Это подпитывает эго и желание и дальше вкалывать.
Бросаю взгляд на настенные часы. С минуты на минуту должен прийти частный детектив, тот, что собирал досье после смерти брата, и я хочу подкинуть ему работу: покопаться в прошлом Аделины.
Почему сейчас?
Когда был жив Алексей, я наивно предполагал, что она скоро поймет, что у брата нет больших денег, и свалит, и нет надобности ковыряться в ее прошлом. Тем более брат из вредности не воспримет никакие отрицательные факты из ее биографии. Тогда я не думал, что Алексей полезет из-за нее в долги, а сейчас….
А сейчас эта информация нужна для меня. Я хочу знать про адову девчонку все с самого рождения.
17 глава
Гуляю по дорожкам сада и размышляю над внезапным отъездом Вознесенского, и в голову приходит замечательная мысль: воспользоваться отсутствием хозяина замка и заглянуть в его кабинет, в который так и не вошла в прошлый раз.
Решив, что осуществить это лучше после обеда, когда Мороз занимается посудой, я в прекрасном настроении обхожу позволенную территорию и, вступая на запрещенную, по-тихому направляюсь в конюшню. В прошлый раз я не договорила с милым юношей, конюхом, и надеюсь сделать это сейчас.
Заглядываю внутрь и замираю. Я не помню, как называл парня Мороз. И как теперь его звать?
– Молодой человек, – произношу я. – Где вы? Это Аделина.
Тишина, полумрак и только фырканье какой-то лошади.
Решаю найти его сама, но, пройдясь по рядам, не нахожу. Подхожу к своей яблочной красавице и глажу ее.
– Прости, у меня склероз. Я пришла без морковки.
Она смотрит на меня такими понимающими глазами, что, кажется, вот-вот заговорит, и я не удерживаюсь и обнимаю ее.
За последнее время со мной произошло столько всего выматывающего, и не было ни от кого ни поддержки, ни доброго слова, ни объятий. А ведь все это имеет поистине целебную силу.
Постояв еще немного рядом с лошадью и порассказывав ей свои мысли и переживания, прощаюсь со своей яблочной и иду обратно. Не хочу, чтобы Мороз засек меня на запрещенной территории и установил слежку.
На обед прихожу голодная и с аппетитом поглощаю всю полезную пищу, которой кормят меня в замке, что даже получаю похвалу от дворецкого-надсмотрщика.