— Ребенок! — она выдохнула, и в ее глазах блеснуло что-то опасное. — Твой сын. Ему три года.
Самвел почувствовал, как земля уходит из-под ног.
***
Кафе на набережной. Вика пила мартини, ее пальцы нервно стучали по стеклу.
— Ты просто исчез. Я думала... — она сделала паузу, — что ты мертв. А потом оказалось, что беременна.
— И ты не сделала тест на отцовство? — он прищурился.
— Зачем? — она засмеялась. — Ты же умер. А теперь, когда жив... — ее взгляд стал расчетливым. — Ты ведь не оставишь своего ребенка?
Самвел отпил кофе. Горький, без сахара. Как его новая жизнь.
— Приведи его завтра. В Летний сад. В четыре.
***
Мальчик катался на самокате у фонтана. Лет ему было действительно около трех — светловолосый, с круглыми щеками, совсем не похожий ни на него, ни даже на Вику.
— Его зовут Артем, — она сказала гордо.
Самвел наблюдал, как ребенок смеется, гоняясь за голубями. Что-то внутри него дрогнуло, но не из-за «сына» — а из-за мысли, что где-то в другом мире, если бы все сложилось иначе...
— Вика, — он повернулся к ней. — Он не мой.
— Что?!
— У меня карие глаза. У тебя — голубые. Где у него мой армянский нос? — он усмехнулся. — Давай без игр. Сделаем тест. Если он мой — я возьму его. Если нет...
— Если нет, ты все равно заплатишь, — ее голос стал тихим и опасным. — Или я расскажу Лике, что ее бывший партнер жив.
Солнце вдруг скрылось за тучей.
— Ты знаешь, где она? — он не смог сдержать вопрос.
Вика улыбнулась, как кошка, поймавшая мышь:
— На Бали. С твоей рыжей.
Самвел почувствовал, как сердце бешено забилось.
— Что?
— Ах, ты не в курсе? — она сделала круглые глаза. — Лика купила землю вокруг храма. Алика судится с ней уже год.
Ребенок подбежал, требуя мороженого.
— Так что, дорогой, — она потрепала прядь волос мальчика, — давай без тестов. Просто плати.
Самвел сжал кулаки.
— Сколько?
— Пятьсот тысяч в месяц. Начинаешь сегодня.
Он развернулся и ушел, чувствуя, как его новую жизнь снова затягивает в старую воронку.
На следующий день он перевел ей часть денег. Не как выкуп, а как алименты — по закону, через нотариуса. Пусть докажет в суде, что это его ребенок. И вернет сумму обратно, когда потребуется.
Компьютер был открыт на сайте авиакомпании. Денпасар. Завтрашний рейс.
Телефон зазвонил. Макс.
— Ну что, Серег, едешь?
— Еду.
— А фирма? Объекты?
— Закрою на месяц.
Макс засмеялся:
— Ну, смотри... Если там опять начнется эта твоя нефтяная лихорадка — я за тобой не приеду.
Самвел улыбнулся.
— Не приедешь.
Самвел посмотрел в окно. Где-то там, за тысячу километров, бульдозеры могли уже подбираться к древним камням храма. К последнему, что связывало его с тем человеком, которым он больше не был.
— Я должен это сделать.
Макс тяжело вздохнул.
— Месяц. Дольше без тебя не продержусь.
Он положил трубку. В голове мелькала девушка с рыжими волосами, которая, возможно, все еще ждала.
Хотя бы для того, чтобы дать ему еще одну пощечину.
Глава 10. Возвращение
Солнце Бали ударило в лицо, как открытая дверца печи. Самвел стоял на раскаленном асфальте парковки аэропорта, вдыхая влажный воздух, густо замешанный на ароматах гвоздики, тропической зелени и едкой нотке выхлопов. Три года. Тысяча дней с тех пор, как он последний раз видел эти изумрудные рисовые террасы, острые крыши храмов, ее.
Он арендовал потрепанный джип, краска на крыше выгорела до бледно-голубого. Дорога была знакомой до каждой выбоины. Деревня, казалось, застыла во времени – те же бамбуковые хижины под соломенными крышами, те же полуголые дети, гоняющие мяч по пыльной улочке. Лишь одно место кричало о переменах: храм, их храм, Пура Лухур Бату Кару. Теперь его ограждал высокий строительный забор, утыканный предупреждениями и логотипом "Maeva Holdings". Стальной зубчатый венец на святыне.
Самвел припарковался у знакомого кафе с выцветшим навесом. Здесь они пили крепкий, сладкий кокосовый кофе. Сердце колотилось где-то в горле, гулко отдаваясь в ушах.
— Tuan... (Господин...) — женский голос позади заставил его резко обернуться.
Надежда вспыхнула и тут же погасла. Пожилая женщина с корзиной дурианов на голове смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными изумления и чего-то похожего на суеверный страх.
— Вы вернулись... — прошептала она на ломаном английском. — Она говорила... вы умрете.
— Где она? — автоматически сорвалось у Самвела. — Где Алика? Где она?