Камень с Бали — шершавый, теплый, как воспоминание о ее пальцах, — ждал в кармане. Он сжал его до боли, чувствуя, как острые грани впиваются в ладонь.
***
Телефон разрывался от звонков, едва первые лучи солнца коснулись подоконника. Макс орал в трубку так, что Самвэл инстинктивно отдернул ее от уха:
— Площадка горит! Приезжай, сейчас!
Дым висел над стройкой черным саваном, когда он подъехал. Огненные языки лизали бетонные конструкции, пожарные машины ревели сиренами, а Макс, с лицом, измазанным сажей, схватил его за плечо:
— Это поджог. Видел мужика в капюшоне — бросил банку с бензином и был таков.
— Камеры?
— Вырублены.
Самвэл шагнул ближе к огню, чувствуя, как жар обжигает кожу. В голове складывалась картина: Лика знает, что он жив. Лика не остановится.
В это же время, за тысячи километров, в роскошном номере отеля Дубая, Арман держал бокал с шампанским. На экране его телефона горело сообщение от Лики:
"Посмотри, кого нашла птичка".
Вложение — фото. Четкое, ясное. Самвел в Петербурге, у входа в бизнес-центр.
Арман медленно поднес дрожащие пальцы к клавиатуре:
"Это..."
Ответ пришел мгновенно:
"Он жив. И ты знаешь, что это значит."
***
Алика стояла на пороге своего дома, разрывая конверт с надписью "Лично в руки". Внутри — единственный лист, на котором корявым шрифтом было выведено:
"Самвэл будет убит. Если не уедешь."
Она скомкала бумагу, но руки дрожали. Где-то вдали уже слышался рев бульдозеров — Лика не теряла времени.
***
Самвэл стоял перед пепелищем, сжимая телефон. На экране — последнее сообщение от Алики, отправленное час назад:
"Нам нужно поговорить. Срочно."
Он знал, что это значит. Кто-то добрался и до нее. И знал кто. Но так и не понял почему. Ни разу не сложил слодный многогранны пазл.
Макс подошел сзади, тяжело дыша:
— Что будем делать?
Самвэл повернулся. В его глазах горело то же пламя, что и на руинах.
— Нужно лететь.
Глава 14. Игра в тени
Дождь хлестал по окнам петербургской квартиры, словно пытаясь смыть с города всю грязь и ложь. Самвел смотрел в него, сжимая в руке стакан с виски, в котором отражались перекошенные огни ночного города. Телефон на столе замерцал — неизвестный номер.
— Здравствуй, воскресший, — голос Лики прозвучал, как нож по стеклу. — Как поживает твой ненастоящий сынишка?
Лёд пробежал по спине. Самвел медленно поставил стакан.
— Где ты?
— В городе твоего детства. В том самом отеле, где твой отец... ну ты помнишь. — Она сделал паузу. — У меня для тебя предложение.
За окном грянул гром, осветив на секунду его побелевшие костяшки.
Два часа спустя.
Номер "Люкс" пахло дорогим парфюмом и равнодушием. Лика развалилась на кушетке, её ногти, алые как кровь, барабанили по подлокотнику.
— Всё просто. Ты подписываешь отказ от храма, я забываю про твоего "сына". — Она бросила на стол папку.
Самвел не шевельнулся.
— Почему этот храм так важен?
Её глаза вспыхнули.
— Ты действительно не знаешь?
***
Бали, 20 лет назад.
Жаркий полдень. Две девочки, Лика и Алика, строят песочный замок у кромки воды. Их отец, Маев, смеется с Кобо-старшим за коктейлями.
— Когда-нибудь наши дети поженятся, — шутит Кобо, указывая на девочек. — Соединим империи.
Мать девочек бледнеет. Ночью, когда дети спят, она умоляет мужа:
— Оставь Алику здесь. Пусть хоть одна будет свободной. Ты знаешь, сколько мне осталось и знаешь, что ждет их в вашем мире...
За дверью юный Арман, семнадцатилетний стажер, затаив дыхание, прижимается к стене. Его глаза горят. Это его шанс. Шанс занять место Самвела.
***
Лика встала, ее тень легла на Самвела, как пятно крови.
— Ты понимаешь теперь? Этот храм - памятник материнскому предательству. Я разрушу его, как разрушили меня.
Самвел медленно разлил виски по бокалам.
— Подпишу твои бумаги. При одном условии - расскажи, как Арман связан с моим отцом.
Ее смех звенел разбитым стеклом.
— Он был свидетелем. Он рассказал мне всё. И он стал соучастником. Разве не очевидно? Арман обещал мне всё, — Лика щёлкнула зажигалкой. — Если я буду хорошей девочкой.
Самвел медленно кивнул.
— И храм?
— Под ним... — её голос дрогнул, — есть то, что принадлежит мне.
Он отложил ручку, не делая вид, что изучает документы.
— Я не предам Алику.
Лика засмеялась, но в её смехе что-то порвалось, как надорванная струна.
В тот же вечер. Аэропорт Дубая.