Арман смотрел на монитор с билетами в Петербург. Пальцы сами собой набрали номер Лики.
— Ты перегнула, — прошептал он. — Это уже не игра.
— Ты что, испугался? — её голос звучал неестественно высоко.
Арман закрыл глаза, вспоминая ту маленькую девочку на пляже.
— Храм — это просто камни, Лика.
Тишина. Потом щелчок.
На экране телефона высветилось: "Вызов отклонён".
Глава 15. Крепость из пепла
Самолет коснулся взлетной полосы Денпасара с глухим стоном тормозов. Самвел прижал лоб к горячему иллюминатору — остров встретил его ливнем, превращающим рисовые поля в зеркальную поверхность. Он еще не знал, что пока он летел, Лика уже разыграла свою партию.
Телефон завибрировал в кармане, как живое существо. Макс:
"Ты в курсе, что тебя объявили в международный розыск за мошенничество? Лика оформила документы через своих людей. Будь осторожен."
Самвел сжал аппарат так, что стекло едва не треснуло. Он представлял, как Лика сейчас сидит в его же петербургском кабинете, попивая виски и наблюдая, как рушатся его жизни — одна за другой.
***
Деревня встретила его гробовым молчанием. Даже дети не выбежали на улицу, даже собаки не залаяли. Только старый рыбак у дороги покачал головой:
— Ее вызвали в совет старейшин. Пришли люди из администрации.
Сердце Самвела рухнуло вниз. Он побежал.
Совет заседал под открытым небом, у священного баньяна. Алика стояла перед старейшинами, ее рыжие волосы, обычно такие яркие, казались выцветшими под палящим солнцем. Рядом топтались чиновники в накрахмаленных рубашках.
— ...Отказываюсь от всех прав на землю храма, — ее голос звучал механически, будто заученный текст. — И подтверждаю, что господин Кобо не имеет к нему отношения.
Самвел замер в толпе. Их взгляды встретились — и в глазах Алики он прочел то, чего не было в словах: "Беги. Они пришли и за тобой."
Но он не двинулся с места.
Один из чиновников протянул ей бумаги:
— Подпишите. И помните — любая помощь мошеннику будет рассматриваться как соучастие.
Алика взяла ручку. В этот момент Самвел шагнул вперед:
— Она ничего не подпишет.
Толпа ахнула. Чиновники обернулись, как стая хищников, учуявших кровь.
— Арестуйте его! — закричал самый старший. — По запросу российских властей!
Но Самвел уже махнул, подав Алике знак и рванул к джунглям. За ними грохнули выстрелы в воздух.
Они спрятались в пещере за водопадом. Вода ревела за спиной, скрывая их голоса.
— Идиот! — Алика била его кулаками в грудь. — Они убьют тебя! У них приказ!
Самвел поймал ее запястья:
— Ты действительно думала, я позволю тебе пожертвовать всем?
Ее губы дрожали. В полумраке пещеры глаза казались огромными, полными слез, которые она не позволяла себе пролить.
— Лика прислала угрозу, — прошептала она. — "Либо храм, либо твоя жизнь".
Самвел прижал ее ладонь к своему сердцу. Они замерли, дыхание сплеталось в горячий узор между ними. Вода падала за их спинами густым серебряным занавесом, но здесь, в пещере, было только их двое — и тихий шепот кожи.
— Ты не имел права... — начала Алика, но голос ее сорвался, когда пальцы Самвела скользнули по ее шее, задевая цепочку амулета.
— Имел, — прошептал он, и его губы нашли ее в полумраке.
Поцелуй был горячим, влажным, как сам воздух вокруг. Алика вскрикнула в его рот, когда он прижал ее к холодной стене пещеры, но тело ее ответило жаром. Его руки скользнули под тонкую ткань ее хитона, ладони обожгли обнаженные бедра.
— Самвел... — она задыхалась, цепляясь за его плечи, чувствуя, как дрожит под его прикосновениями.
Он не торопился. Каждый его поцелуй, каждое движение было клятвой. Губы скользили по ее горлу, ниже, к звенящей от желания груди. Ткань спала, обнажая кожу, и его дыхание обожгло ее.
Алика вскинула голову, когда его пальцы вошли в нее, мягко, но властно. Вода ревела, но она слышала только собственное сердце, громкое, как барабаны храма.
— Ты мой храм, — прошептал он, целуя ее живот, бедра, и она почувствовала, как его тело накрывает ее, заполняет, сливается с ней в ритме, который был древнее, чем сама эта пещера.
Они падали вместе, как водопад за их спинами — безудержно, необратимо. И в этом падении не было ни страха, ни угроз, только жар, только они.
***
Едва рассет коснулся цветков гибискуса, Савмел ушёл из хижины. Алика осталась на постели, её обнаженное тело покрывал тонкий хлопковый плед. Его утро началось с гула бульдозеров.
Самвел вышел к храму один. Его белая рубашка выделялась на фоне древних камней, как знамя.
— Стой! Это священное место!
Водитель бульдозера лишь плюнул и нажал на газ.
Первый удар отбросил Самвела к ступеням. Второй — ранил левую руку. Он поднялся на колени, стиснув зубы. Кровь заливала глаза, но он видел главное: толпа местных замерла у кромки леса, наблюдая.
— Вы действительно позволите им стереть свою историю? — крикнул он, сплевывая алую слюну. — Ради чьей-то жадности?
Бульдозер ревел, готовясь к последнему удару.
И тогда случилось чудо.
Старый рыбак, тот самый, что встретил Самвела у дороги, бросил свою сеть прямо под гусеницы. Бульдозер дернулся, заглох.
— Хватит! — прогремел его голос.
Как по сигналу, из джунглей вышли женщины с детьми, старики с палками, молодые парни. Они молча встали между техникой и храмом. Между прошлым и будущим.