Шепот пробежал по залу. Лика не дрогнула, лишь уголок ее губ дернулся вниз.
— Далее, — Алика положила распечатку электронной переписки. — Это цепочка писем между госпожой Маевой и чиновником регионального земельного комитета. Письма содержат настойчивые просьбы ускорить регистрацию и некие "бонусы" за оперативность. Суммы и даты совпадают с выводами финансового аудита, проведенного по запросу губернатора после инцидента на стройплощадке.
Адвокат Лики вскочил:
— Фальшивка! Неприемлемые доказательства! Это взлом!
— Электронные письма получены законно, с согласия самого чиновника, который готов дать показания, — спокойно парировала Алика. Она достала последний лист – расшифровку аудиозаписи. Голос был приглушенным, но узнаваемым: Лика.
— "...Папаша Кобо слишком много знал о наших операциях с Арманом в Дубае. Он начал копать не в ту сторону. Его нужно было... успокоить. Навсегда. Арман обеспечил доступ к лекарствам..."
Тишина в зале стала гробовой. Самвел замер, глядя на Лику. Он знал, но слышать это... Боль ударила в висок. Лика сидела неподвижно, ее безупречный макияж казался маской на мертвом лице. Потом она медленно подняла глаза. В них не было страха. Только бесконечная, леденящая пустота и... странное облегчение.
— Этого достаточно? — прошептал Самвел Алике. Она кивнула, ее глаза блестели.
Вдруг Лика встала. Ее движение было резким, как удар кнута. Она оттолкнула своего онемевшего адвоката и шагнула к трибуне. Ее голос, когда она заговорила, был низким, хриплым, лишенным прежней сладости.
— Фальшивки? — Она горько усмехнулась, глядя прямо на судью, игнорируя всех остальных. — Да. Все – фальшивка. Моя жизнь. Моя любовь. Моя... семья. — Она повернулась к залу, ее взгляд скользнул по Алике, по Самвелу, задержался на пустом месте, где мог бы сидеть Арман. — Они все использовали меня. Отец – как пешку в своих грязных играх. Мать... — голос ее сорвался. — Мать бросила. Оставила гнить в этом аду. Арман... — на ее губах вспенилась презрительная улыбка. — Арман обещал мир. А дал только нож и инструкцию, куда его вонзить. Я убила старика Кобо? — она выпрямилась, ее глаза метали молнии. — Нет! Это Арман! Я не убийца. Я всегда была лишь... инструментом. Куклой. Хорошей девочкой, выполняющей приказы. Чтобы заслужить что? Крохи любви? Признания? — она заломила руки, ее плечи затряслись. — Этот храм... Он был единственным, что связывало меня с ней. С матерью, которая предпочла ее! — она указала на Алику дрожащим пальцем. — И я хотела стереть его с лица земли! Чтобы уничтожить эту ложную память! Чтобы она почувствовала хоть толику моей боли!
Рыдание, дикое, нечеловеческое, вырвалось из ее груди. Она схватилась за край трибуны, чтобы не упасть. В зале стояла ошеломленная тишина. Даже судья смотрел на нее с немым потрясением.
В этот момент в задних дверях зала мелькнула фигура. Человек в дорогом, но мятном костюме, с чемоданом. Арман. Его лицо было искажено паникой. Он что-то сунул в руки ближайшему полицейскому офицеру – толстый конверт. Шепнул пару слов. Офицер, нахмурившись, открыл конверт, пробежал глазами верхний лист. Его глаза расширились. Он резко кивнул другому полицейскому, указывая на Армана, но тот уже растворялся в толпе у выхода.
Офицер подошел к судье, передал конверт и что-то тихо сказал. Судья, бледнея, просмотрел несколько листов. Там были распечатки банковских переводов на анонимные счета (от Лики к исполнителю), медицинское заключение о несовместимости лекарств, введенных отцу Самвела, сканы договоров о "услугах" между компанией Лики и подставными фирмами Армана в ОАЭ. И короткая записка от самого Армана: "Больше не могу молчать".
Судья поднял голову. Его взгляд, полный скорби и решимости, упал на Лику. Она все еще стояла у трибуны, сгорбленная, разбитая, но вдруг встретила его взгляд. И в ее глазах, среди безумия и боли, мелькнуло что-то похожее на благодарность? За то, что кошмар кончился.
— Лика Маева, — голос судьи прозвучал как удар гонга, — на основании представленных неопровержимых доказательств, включая новые материалы, только что переданные в суд, вы обвиняетесь в организации умышленного убийства, подлоге документов, даче взяток... — Он перечислил статьи, каждая звучала как саван. — Суд постановляет заключить вас под стражу впредь до вынесения приговора. Дело об убийстве будет выделено в отдельное производство.
Полицейские осторожно подошли к ней. Лика не сопротивлялась. Она позволила надеть на запястья холодные браслеты. Перед тем как ее увели, она обернулась. Ее взгляд скользнул по Самвелу – без ненависти, без любви, пусто. Потом остановился на Алике. В ее глазах на мгновение вспыхнула старая, дикая боль.