Лаборатория на Васильевском острове. Стерильный свет, запах химикатов, режущий после балийских ароматов. Безликая девушка за стойкой протянула тонкий конверт. Он взял его, словно горячий уголь. Рука не дрогнула, когда он вышел под низкое, свинцовое небо.
Он прислонился к холодной, влажной стене здания. В кармане пальдо лежал гладкий, обточенный водой базальтовый камешек – крохотный кусочек тепла и дома. Он сжал его, ища опору. Потом, резким движением, сорвал край конверта.
Белый лист. Лаконичный черный шрифт. Его имя. Имя ребенка: Артем Самвелович Кобо. И строчки, от которых сердце на мгновение остановилось:
Индекс отцовства (PI): 0.00
Вероятность отцовства: 0.00%
Заключение: Биологическое отцовство исключено.
Цифры. Сухие, безжалостные, освобождающие. «0.00%». Он прочел еще раз. И еще. Ни тени сомнения. Ни капли его крови в том ребенке. Чужая жизнь. Чужая ложь.
Волна облегчения накатила с такой силой, что он едва устоял на ногах. Она смешалась с яростью – белой, холодной яростью на Вику, на Лику, на весь этот циничный спектакль. Но сильнее всего была пустота, которую тут же заполнил один-единственный образ. Океан. Глаза цвета теплой земли. Шепот волн. Черный песок под босыми ногами. «Мы оба знаем, где твой дом теперь».
Он не думал. Не взвешивал. Не планировал. Его пальцы сами нашли номер в телефоне. Тот, что вел на другой конец света. Он прижал трубку к уху, кровь стучала в висках, заглушая гудки. Один. Два. Три…
— Алло? — ее голос. Сонный, пронизанный расстоянием и шестичасовой разницей. Но ее.
— Алика, — его собственный голос звучал хрипло, чужим от нахлынувших эмоций. Он видел их последнюю ночь, черный песок, звезды, ее слова о доме. — Все кончено. Сейчас. Здесь.
На том конце тишина. Он услышал лишь ее прерывистый вдох.
— Самвел? Что, что случилось? Ты в порядке? — голос ее дрожал от тревоги.
— Ноль, Алика, — он выдохнул, и смех, легкий, как морская пена, сорвался с его губ. — Ноль процентов! Ничего. Чужой ребенок. Чужое все это. — Он махнул рукой на мрачные питерские крыши.
Он услышал ее сдавленный звук – то ли плач, то ли смех облегчения.
— Алика, — он говорил быстро, горячо, боясь, что связь прервется, что этот миг уйдет. — Я не хочу ждать. Не хочу еще одного дня без тебя. Купи билет. Первый же рейс. В Питер. Сегодня. Завтра. Приезжай. Приезжай домой. Ко мне.
Пауза. Казалось, вечность. Он слышал шум океана в трубке – или это кровь шумела в его ушах? Потом ее голос. Четкий. Твердый.
— Завтра, — сказала она. — Встречай меня.
Связь прервалась. Самвел опустил телефон, глядя на экран, где только что горел ее номер. Дождь струился по его лицу, смешиваясь с чем-то теплым и соленым. Он обернулся к мрачному зданию лаборатории, к серым питерским улицам. Но видел он только сияющий горизонт Бали, и путь, который теперь вел не в прошлое, а в будущее. К ней. К дому. Он сжал в кармане гладкий камешек, ощущая его тепло даже сквозь ткань, и зашагал прочь от этого места, навстречу колючему дождю, который больше не казался таким холодным. Завтра она прилетит. Завтра начнется их жизнь. Настоящая.
Глава 18. Дом, где сердце
Самолет из Денпасара приземлился в Пулково под аккомпанемент питерского дождя, стучащего по крылу. Но Самвел не замечал серости. Он видел только ее. Алика, выходящая из зоны прилета в простом платье цвета морской волны, с единственной сумкой через плечо. Ее глаза, отыскав его в толпе, зажглись теплом, способным растопить любой лед.
Он шагнул вперед, и они слились в объятиях посреди людского потока. Мир сузился до запаха ее волос, смешанного с солнцем и солью, до биения ее сердца под его ладонью.
— Ты здесь, — прошептал он, целуя ее макушку. — Ты дома.
Она откинулась, чтобы посмотреть ему в лицо. — А ты? — спросила она тихо. — Готов к этому?
Он взял ее сумку, его пальцы крепко сжали ее руку.
— С тобой рядом — готов ко всему. Обещаю, мы закончим здесь дела с Максом быстро. Подпишем последние бумаги по старому бизнесу, закроем все вопросы. И через неделю, максимум, летим домой. На Бали. Навсегда.
Они вышли под хмурое небо. Дождь моросил, но Самвел шел легко. Алика рядом была его щитом и маяком. Он поймал такси, и они поехали на Петроградскую сторону, к его теперь почти чужой квартире.
Такси остановилось у знакомого подъезда. Самвел расплатился, помог Алике выйти. Они собирались зайти быстро, но едва ступили на тротуар, как тень метнулась от парадной.
— Самвел! Наконец-то!