Вика выскочила, как фурия. Ее лицо было искажено гримасой ярости и отчаяния. В одной руке она сжимала руку маленького мальчика – Артема, который испуганно жался к ее ноге, в другой – листок бумаги, смятый в кулаке. Она размахивала им перед носом Самвела.
— Ложь! — закричала она, голос сорвался на визг. — Это все подделка! Твой подлый тест! Ты его отец! Ты должен им быть!
Алика инстинктивно шагнула вперед, как бы защищая Самвела, но он мягко отвел ее рукой за спину, оставаясь между ней и Викой.
— Вика, успокойся, — его голос был низким, ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Тест проведен в аккредитованной лаборатории. Результат однозначен. Я не отец Артема. Прими это.
— Нет! — Вика рванулась вперед, толкая мальчика. Артем заплакал. — Не принимаю! Ты предатель! Ты бросил нас ради этой, этой дикарки! — она бросила ядовитый взгляд на Алику. — Ты обязан признать сына! Иначе... — ее глаза, налитые безумием, метнулись к шумной дороге, потом к Артему. — Иначе я покончу с собой! И его возьму с собой! Прямо сейчас! На твоих глазах!
Она сделала рывок в сторону проезжей части, таща за собой рыдающего ребенка. Алика вскрикнула. Самвел действовал молниеносно. Он не пытался схватить Вику – это могло спровоцировать трагедию. Вместо этого он шагнул, перекрыв ей путь к дороге, и одновременно достал телефон. Его пальцы быстро набрали номер.
— Служба спасения? — его голос был громким, отчетливым, чтобы Вика слышала. — Петроградская сторона, адрес... Нужна экстренная психиатрическая помощь. Женщина в состоянии острого психоза с угрозами суицида и убийства несовершеннолетнего ребенка. Ребенок около четырех лет, плачет. Очень опасно. Срочно.
Вика замерла, услышав его слова. Безумие в ее глазах на миг сменилось животным страхом.
— Ты... что?! Ты сдаешь меня?! — завыла она.
— Я спасаю ребенка, Вика, — холодно сказал Самвел. Он не сводил глаз с Артема, который ревел, пытаясь вырваться из ее мертвой хватки. — И, возможно, тебя тоже. Отпусти его.
Сирены завыли уже через несколько минут. Подъехала скорая и машина психиатрической бригады. Профессионалы действовали быстро и четко. Пока двое медиков мягко, но твердо обездвижили Вику, не причиняя вреда, третий забрал перепуганного Артема, успокаивая его. Вика кричала, проклинала Самвела, Алику, весь мир, но ее сопротивление было сломлено.
Самвел дал краткие показания полицейскому, приехавшему вместе со скорой. Он показал копию теста ДНК. Алика молча стояла рядом, ее лицо было бледным, но спокойным. Она держала его за руку.
— Все будет хорошо, — тихо сказал он ей, глядя, как Вику увозят, а Артема сажают в машину соцработника. — Пока он в безопасности. И она получит помощь.
***
Бали. Год спустя.
Солнце лилось золотом на террасу их нового центра. Не роскошного отеля, а уютного рехаб-центра "Tirta" ("Священная Вода"), выросшего на окраине деревни, недалеко от спасенного храма. Здесь помогали восстановиться после травм – и физических, и душевных.
Алика, величественная и сияющая в легком саронге, подчеркивающем округлившийся живот, внутри которого тихо копошилась двойня, раздавала указания двум местным девушкам. Она показывала на вазы с цветами, накрытые столы для гостей, прибывающих на недельную программу медитаций и йоги.
— Фрезии в гостевые бунгало, плюмерии – на обеденные столы под беседками, — ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась хозяйская уверенность. — И проверьте, пожалуйста, достаточно ли кокосовой воды в холодильниках у бассейна.
Самвел наблюдал за ней из тени широкого листа банана. Его сердце сжималось от любви и трепета. Он подошел, осторожно обняв ее сзади, положив ладонь на ее живот.
— Ты не слишком устала, солнце? — прошептал он, целуя ее висок. — Дай хоть что-то сделать мне или девушкам. Ты должна беречь себя.
Она рассмеялась, легкий, как колокольчик, звук.
— Перестань волноваться, Самвел. Я сильнее, чем кажусь. И счастлива. Очень счастлива. — она повернулась к нему, положив свою руку поверх его. — Они тоже счастливы. Смотри.
Она кивнула в сторону одной из открытых беседок у бассейна. Там, за низким столом, покрытым яркой тканью, сидела Вика. Год изменил ее. Лицо стало спокойнее, глаза утратили былую озлобленность, хотя тень грусти все еще лежала на них. Рядом с ней, старательно вдевая большую деревянную иглу в холст, сидел Артем. Он сосредоточенно выводил яркие нити, создавая что-то абстрактное и радостное под чутким, теперь уже терпеливым, руководством матери. Они занимались батиком – местным ремеслом, которому Вика научилась в рамках терапии и которое неожиданно увлекло ее.