Глава 4. Две стороны одной монеты
Деревня вблизи Куты и выкупленной Самвелом локации уже бурлила жизнью. Дети с визгом гоняли мяч из сплетенных листьев, старухи толкли в каменных ступах специи, наполняя воздух ароматами куркумы и имбиря. Лика шла впереди, ловко перепрыгивая через лужи, оставшиеся после ночного дождя.
— Вот он, твой «трофей», — она указала на полуразрушенный храм, обвитый лианами. Резные каменные демоны с выщербленными лицами смотрели на них пустыми глазницами.
Самвел скривился:
— Ты хочешь сказать, что я потратил миллионы на груду камней?
— Нет, — Лика повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь, который заставлял его забыть о всех сделках. — Я хочу сказать, что ты купил историю.
Она взобралась на обвалившуюся стену и крикнула собравшимся вокруг деревенским:
— Слушайте все! Этот участок теперь наш! Мы восстановим храм, построим школу и медицинский пункт!
Толпа взорвалась радостными возгласами. Кто-то заиграл на барабане, женщины начали рассыпать под ноги Самвела лепестки франжипани.
— Ну что, олигарх, — Лика спрыгнула вниз, — теперь ты спонсор культурного наследия. Как ощущения?
Самвел хмыкнул:
— С деньгами твоего папочки ты могла бы сделать это давно.
Тишина повисла, как нож на тонкой нитке. Лика замерла, а затем медленно выдохнула:
— Ты меня с кем-то путаешь.
***
Вечером, когда солнце превратилось в кровавый шар над океаном, Арман нашел Самвела на вилле.
— Ну что, Ромео, — он плюхнулся в шезлонг, — готов к новостям?
Самвел молча протянул ему бокал виски.
— Во-первых, твоя рыжая фурия — не та, за кого ты ее принял. Ее зовут Алика, а не Лика. Она — младшая дочь того самого отельного магната.
Самвел приподнял бровь.
— Во-вторых, — Арман ухмыльнулся, — она не училась в Оксфорде. Это ее сестра-близняшка. Та самая наркоманка.
Лед в бокале Самвела звякнул.
— В-третьих, — Арман сделал глоток, — мать Алики умерла здесь, на Бали, когда девочке было три года. Отец забрал только одну дочь — «перспективную». А эту оставил в деревне.
Тишина. Даже цикады замолчали.
— Так что, — Арман игриво подмигнул, — если хочешь, могу устроить встречу с обеими. Ты же любишь...
Удар был стремительным. Арман с хрипом схватился за нос, из которого брызнула кровь.
— Ты перешел черту, — голос Самвела звучал тише шелеста пальмовых листьев, но Арман побледнел сильнее, чем от удара.
***
Ночью Самвел вернулся в деревню. Костер уже догорал, но Алика все еще сидела у огня, завернувшись в пестрый саронг.
— Я знала, что ты придешь, — сказала она, не оборачиваясь.