— Даже здесь, — прошептал он так тихо, что слова растворились в гулком шепоте зала, — даже в гробу ты смотришь так, будто я опять не дотянул до твоей чертовой планки. — горечь подкатила к горлу, острая и знакомая.
Вокруг двигались тени в строгих черных костюмах и платьях. Адвокаты с каменными лицами. Партнеры, чьи соболезнования звучали как пункты контракта. Знакомые незнакомцы, пришедшие "отдать долг" или убедиться, что патрон действительно мертв. Ни слез, ни искренних объятий. Только ритуал. Все как всегда в этом мире позолоты и ледяных расчетов.
Несколько часов спустя, когда последняя "скорбящая" тень покинула зал, Самвел оказался в кабинете отца. Здесь пахло старым деревом, дорогим табаком и властью. За массивным дубовым столом, заваленным пока еще нетронутыми папками, сидел Леонид Ильич. Семейный адвокат. Его лицо, изборожденное морщинами мудрости и тревоги, казалось еще старше в тусклом свете настольной лампы.
— Самвел Аркадьевич, — он откашлялся, поправляя пенсне с толстыми линзами. — Ваш отец, он предусмотрел особые условия в завещании. — Адвокат сделал паузу, выбирая слова. — Они весьма нетривиальны.
Самвел горько усмехнулся, опускаясь в кресло напротив. Кожаный холод сиденья просочился сквозь ткань брюк.
— Наконец-то решил удивить? Или просто последний щелчок по носу? Говори, Леонид Ильич.
Адвокат взял увесистую папку, открыл ее с торжественностью священника, открывающего писание.
— Все активы семьи – холдинги, недвижимость в России и за рубежом, инвестиционные счета, акции – безвозмездно передаются в Фонд имени Аркадия Кобо. Цель – благотворительность. Образование, медицина.
Тишина повисла густой, липкой паутиной. Даже дождь за окном стих на мгновение.
— Что... — Самвел медленно поднялся. Кровь отхлынула от лица, оставив ледяное онемение. — Что ты сказал?
— Ваши личные счета, — Леонид Ильич не поднимал глаз, водил пальцем по строчкам, — все, что на ваше имя - они заморожены. Блокировка снимается только при выполнении одного условия. — Он наконец посмотрел на Самвела. — Вам необходимо произвести на свет нечто значимое. То, что останется после вас. Весомое наследие.
— Ребенка? — Самвел выдохнул резко, почти с вызовом. — Он хочет внука? Посмертного наследника?
— Это один из возможных путей, — адвокат кивнул, избегая прямого взгляда. — Но не единственный. Речь может идти о масштабном социальном проекте с долгосрочным эффектом. О научном открытии, патенте, имеющем вес. О чем-то, что изменит мир к лучшему и будет нести его имя. Не просто вложенные деньги, а результат. Ваше имя на чем-то вечном.
Самвел засмеялся. Звук был резким, сухим, как треск ломающейся ветки, лишенным всякой радости.
— Весомое наследие? — он сделал шаг к столу. — Храм на Бали! Я купил руины, вложил миллионы, поднял его из праха! Разве этого недостаточно? Разве это не наследие?
Леонид Ильич с видимым усилием открыл тонкий планшет, пролистал несколько экранов. Его губы плотно сжались.
— Согласно официальным документам, право собственности на землю за Аликой Маевой. Финансирование, возможно, ваше, но юридически это ее проект. Ее имя в документах. — он покачал головой с искренним сожалением. — Вашего имени там нет, Самвел Аркадьевич.
— Это мои деньги! — гнев, долго копившийся подо льдом боли и унижения, вырвался наружу. Кулак Самвела со всей силы обрушился на полированную столешницу. Звон хрустальной пресс-папье, упавшей на пол, пронзил тишину. — Мои ресурсы! Моя воля!
***
Ночь в баре «Карат» растворилась в едком тумане дешевого виски и ледяной безысходности. Он сидел в углу, в темноте, заросшей бархатом. Стакан за стаканом. Виски обжигал горло, но не согревал душу. Он звонил партнерам – голоса в трубке звучали вежливо-отстраненно, как будто говорили с призраком. «Сейчас не лучшее время, Самвел...» «Перезвоните позже... если что...». Друзья? Телефоны молчали, или голоса сообщали, что они «внезапно улетели». Даже Вика, всегда готовая явиться по первому зову, не брала трубку. К рассвету, когда бармен, некогда ловивший его каждое слово, презрительно протянул счет за последнюю бутылку, Самвел наконец осознал леденящую душу правду. Счета заблокированы. Карты – куски пластика. Кредит доверия – исчерпан. Империя Кобо рухнула, похоронив под обломками Самвела Кобо. Он был никем. Призраком в собственном прошлом.
— Надо найти Алику, — хрипло выдохнул он, уставившись в потолок, где мерцала жалкая неоновая подсветка. — Она, она знает. Она поможет.