— Венера, забудь про свое взрослое мышление уже! Зачем ты его выдумала? — Я с выпученными глазами смотрю на него, не веря ушам. — А, погоди, ты его выдумала в пятнадцать лет, когда поняла, что стала совсем взрослой. Это было, когда ты заработала свои первые деньги, раздавая листовки, правда?
Кажется, теперь и я сумасшедшая. Вспоминаю себя пятнадцатилетнюю. Вспоминаю тот день, когда несколько часов стояла в торговом центре, раздавая чертовы листовки, после чего заработала свои первые деньги. И вправду, именно тогда я поняла, что стала взрослой. Именно тогда родилось мое взрослое мышление, которое я себе выдумала.
— Что ты?.. — шепчу я, медленно выходя из стола.
Кажется, он теряется. Я вижу в его глазах тревогу — или это моя тревога отражается в нем. Неважно — я хочу поскорей убраться отсюда. Кажется, это маньяк, который следит за мной всю жизнь!
Хотя откуда он мог знать тот факт, если я никому не говорила? Даже Эми, потому что никогда не задумывалась о той ситуации… Нет, это какое-то безумие!
— Венера, прошу, подожди, — голос Алекса смягчается.
Он медленно поворачивается ко мне, словно пытается не напугать.
Но я уже напугана. До чертиков.
— Ты псих! — кричу я, шаря руками по дивану в поисках своих вещей.
— Они в коридоре, но… — Я сразу бегу в коридор и вижу на видном месте свою сумку.
Сердце бешено стучит, и я стараюсь держать себя в руках. Просто держать себя в руках.
Тук. Тук. Тук.
Держу себя в руках.
— Венера, прости, что напугал тебя, но это правда. Вспомни свой десятый день рождения! Помнишь, как ты обиделась на Кейт, что она не пришла? Ты ведь думала, она заболела, да? А потом оказалось, что она просто ушла к Розе, — отчаянно кричит Алекс.
Я останавливаюсь и замираю. Черт, откуда он может это знать?
— А тот день, когда ты и Кейт украли конфету в магазине? Помнишь свои угрызения совести? Кажется, ты даже потом вернула такую же конфету в магазин. Ту самую — с белой начинкой в шоколаде. — Длинная пауза, в течение которой я просто стою, не веря ушам. Кажется, схожу с ума. — Если не веришь, я даже помню твой первый поцелуй — с Майком. Ведь только ты знаешь, что он был первым. Всем говорила, что ты целовалась много раз, ведь тебе было уже шестнадцать... Ну что, может, останешься?
Кажется, руки сами отпускают сумку, ноги выпадают из обуви и направляются к Алексу, который все так же беззаботно сидит, но в зеленых глазах уже нет тревоги. Ведь он выиграл, потому что я сажусь напротив и внимательно его слушаю.
— Хранитель земных душ, говоришь?
— Я знаю о тебе все. Потому что был с тобой всю твою жизнь — и все остальные. Поэтому можно сказать, что я знаю тебя лучше кого-либо — даже самой тебя.
Не могу поверить, что я и вправду слушаю это. Похоже на бред, но начинаю ему верить — иначе откуда он может знать того, чего я сама вспомнить не в силах?
— Почему я не видела тебя раньше, если ты всегда был со мной?
— Обычно хранители стирают память своим подопечным. Так делает каждый. Встретились — стер память. Людям не нужно знать о нашем существовании. Думаешь, почему иногда видишь лицо и думаешь, что оно знакомо? Это просто твой хранитель стер себя из твоей памяти. Но есть побочный эффект — дежавю, — пожимает тот плечами.
— Стоп, то есть у всех есть хранители? — удивляюсь я.
— Практически. Но хранители живут в человеческом теле как обычные люди и почти не имеют никаких сверхспособностей, как ты могла подумать. На самом деле половина населения Земли — это хранители, они лишь притворяются алчными и эмоциональными людьми. Это сложно, со временем ты поймешь.
Я поражаюсь. Мир внутри и снаружи переворачивается с ног на голову. Кажется, в это поверить просто нереально, но я пытаюсь переварить — это так же трудно, как макароны, которые никогда не умела готовить.
— Знаю, для человека это сложно, но просто прими тот факт, что не все так просто.
— Так, зачем ты, вообще, мне все рассказываешь? Как я понимаю, хранители — это секрет для людей.
Если на предыдущие вопросы Алекс знал, что ему ответить, то кажется, сейчас в его зеленых глазах снова тревога. Похоже, этот вопрос застал его врасплох.
— Потому что все пошло не по плану. В этой жизни все пошло не так, Венера. Твои воспоминания обо мне, мое лицо — перестали стираться. Каким-то чертом… И как я буду тебя «хранить», если ты будешь помнить меня? Как Брюс, который плюет на это правило, стирая ей память через раз, я не могу.
— Как кто?
— Хранитель твоей соседки.
Я вспоминаю клиента Эми. Мужчина, который ходит к ней на классический маникюр… Вспоминаю, Эми рассказывала, как иногда забывает, что ему была оказана услуга, хотя у нее баснословная память. Боже!