На протяжении двух часов меня бросало то в неутолимый страх, когда из каждого угла может вылезти убийца, то в чувство некого адреналина — я хочу бежать вместе с ней, плакать, как она, и дышать так же трепетно. Иногда мы с Джеком делимся своими мыслями насчет фильма, но это происходит так редко, что я забываю моментами о существовании рядом рыжего парня, который иногда так шумно пьет свою колу.
К концу фильма я прораниваю слезу, когда умирает герой, на которого я возлагала так много надежд — как режиссеры могли убрать единственную надежду этого фильма? Уму непостижимо! Кажется, мое несогласие разделяет и Джек, который раздраженно фыркает, пытаясь скрыть свое недовольство. Но это конец — и мы с небольшим разочарованием принимаем его.
После выходим из зала, уставшие и восхищенные.
— Классный фильм, — восклицает Джек, выкинув пустую бутылку колы. — Даже не думал, что он настолько интересный.
Я согласно киваю, накинув пальто, на котором замечаю пятно. Черт!
— А я не думала, что триллеры бывают такими грустными. Ну зачем они его убили? Разве не лучше было, если бы он остался живым?
Я недовольно надуваю губы. Нет идеальных фильмов с идеальной концовкой — всегда найдется тот момент, который не нравится, ведь нет ничего идеального. Кажется, это логично — нелогично лишь рассуждать об этом, но мы все равно говорим, восклицая, насколько жизнь несправедлива.
— Ну в этом есть и свой смысл, — пожимает тот плечами, спускаясь по лестнице.
Гадаю, есть ли на улице обещанный дождь.
— Ну и какой же?
— Например, представь, если бы он остался жив. — Я прокручиваю в голове этот вариант и понимаю, насколько бы я тогда была удовлетворена концом. — И?..
— И все были бы счастливы! Он спас девушку и тогда они были бы вместе.
— Ты не забыла, что она серийный убийца?
— Да, но после смерти парня она призналась, что больше не будет… — Я резко замолкаю, почти остановившись, но Джек берет меня за локоть и буквально толкает, не в силах сдержать свой восторг. — Не будет убивать… — продолжаю я. — Я даже не подумала об этом.
— Иногда полезно, знаешь, подумать, — улыбается Джек. — Потому что все что не делается — к лучшему.
После мы выходим на свежую и темную улицу, вдыхая запах вечера — кажется, нет ничего прекрасней. Уже прохладно, но согревает мысль красоты этого города — разноцветные огни, кричащие птицы и шумные машины. В такие моменты хочется просто идти, слушая размеренный голос человека, который очень-очень интересный и с которым хочется слушать тишину.
Я любила такие вечера с Алексом.
— Проводить тебя до такси или все-таки с пользой продуем час, чтобы дойти до твоего дома? — спрашивает Джек, с любопытством посмотрев на меня.
А я думаю, хочу ли этого, могу ли себе позволить те чувства, которые так отчаянно подавляю? Кажется, это происходит снова — глотаю те эмоции, чтобы быть правильной. С Алексом так же — знаю, что испытываю, но давлю это, потому что не могу позволить себе. Может, и он делает так же? Почему? Чтобы поступать правильно.
Хотя, наверное, глупо сравнивать их, потому что Джек не мой хранитель.
Но черт возьми, иногда я чувствую себя чертовски неправильной, делая правильные вещи.
— А знаешь, пойдем, — улыбаюсь я, ускорив шаг, чтобы пройти через дорогу. — Надеюсь, мама тебя не наругает?
— Ты вроде хорошая тетя, она одобрит.
Кажется, тот отличный собеседник, поэтому прогуляться с ним будет самым безобидным и легким действием за весь день.
— Кстати, как думаешь, будет дождь?
— По погоде обещают. Если что, попрошу небо хотя бы сегодня не искать любимую, которую потерял.
— Это какая-то легенда? — озадаченно спрашиваю я.
— Нет, — усмехается тот, — рассказ одного моего поэтичного друга Соера, говорит, что дождь просто ищет свою любовь, которую потерял, скитаясь по всему миру. Он напоил стаи диких животных, но упустил ее.
Мы идем, обращая внимание на всех вокруг, как самые отчаянные стервы, которые нуждаются в новых сплетнях. Ох, это что, дырка в кроссовке у того парня? Ого, да это ведь разные носки! Боже, эта девушка секунду назад обжималась с мороженщиком, а сейчас кокетничает со своим парнем! Мы так и идем, обсуждая даже самые несуразицы, словно уже знаем друг о друге абсолютно все и нам нечего рассказать о себе.
Хотя я знаю о нем немного. Вырос он в небольшом районе недалеко от Сан-Франциско, где с трудом закончил школу, а после переехал в Сиэтл, чтобы уехать от предков, которые надоели ему. Здесь он учится, работает и, кажется, не хочет оставаться надолго — хочет объездить каждый штат, чтобы найти свое место, а то и выйти за пределы Америки. Его план грандиозен и почему-то я только искренне улыбаюсь, даже когда слышу наивные мечты. Хотя мне бы тоже хотелось так — просто мечтать. Наверное, года три назад я могла так делать, а сейчас — это в прошлом, потому что жизнь заставила меня забыть об этом. Надеюсь, однажды я верну ту беззаботную частичку души.