Так было еще несколько дней — только без выпивки и его друзей. Я чувствовала себя хорошо, не предвкушая следующей встречи — а просто терпеливо ожидая. Это было лучшим чувством на свете, вспоминая все остальные свидания.
Кажется, мне было девятнадцать, когда я начала общаться с Эдом. Он был красивым, умным, на три года старше и с машиной, на тот момент это меня ужасно привлекло! Я грезила им, делала кучу первых шагов, тая от каждого его сообщения и убивая себя за каждый день, когда он не писал мне. На тот момент розовые очки просто сжирали меня — так сильно я была привязана к человеку, который, похоже, лишь играл со мной. Конечно, были такие моменты, которые я вспоминаю с улыбкой на лице, но все это перечеркнула его тень. Так сильно я была окрылена им, что бабочки внутри были уже неприятными, а улыбка ненормальная. И в итоге, ничего серьезного из этого не вышло. Похоже, его поцелуи и касания предназначались не только мне… Я быстро забыла Эда, но на всю жизнь запомнила, как сильно теперь меня пугает тот трепет в животе и насколько сильно он нездоровый.
И чувства спокойствия рядом с Джеком вызывают во мне уверенность в нем, хоть я и не понимаю перспективу наших отношений. Кажется, все слишком сложно, поэтому я просто живу в моменте, радуясь одиночеству и присутствию Джека.
В бутике дела с каждым днем процветают, что сильно радует меня и Франческу. Глория теперь заходит почти каждый день, руководя нашими силами. Подготовка идет полным ходом и все уже в предвкушении успеха бутика за углом. На это уходит больше времени и сил, чем раньше, но мы свято верим, что это во благо.
Но несмотря на успехи, по вечерам мне часто бывает грустно, когда в разгаре бессонницы всплывает Алекс, его глаза, руки… Безумно соскучилась по нему, его присутствие в моей жизни теперь очень важно — я ведь не могу просто забыть своего хранителя, к тому же когда ему так нужна моя помочь, хоть тот это и отрицает.
Иногда я думаю, вдруг в один день Алекс сотрет мне память, заставив забыть свои чувства к нему, забыть его глаза и все, что между нами было? Уверена, он мог бы пожертвовать собой ради моей безмерной и спокойной жизни. Но если он посмеет сделать так — я не прощу его, даже если все забуду. И тот знает об этом.
Я уже почти привыкла к той мысли, что между нами бо́льшая связь, чем мы ожидали. Что я была его хранителем. Что мы поменялись благодаря какому-то сбою, который устроил хранитель, убив нас одновременно. Это кажется бредом, но я начинаю привыкать.
Не могу не вспоминать Алекса ежедневно. Я дико волнуюсь за него, за приступы, но знаю, если вернусь — не смогу уйти. Я должна сделать это осознанно и самостоятельно — должна побороть свои страхи.
И каждую ночь эти размышления режут мне голову, поэтому я продолжаю смотреть в глаза людей, вспоминая, кто он и как часто мы контактировали. Это похоже на паранойю — отчасти это так и есть. Но это и вправду важно, поэтому я позволяю быть себе немного сумасшедшей.
Сколько еще ночей мне предстоит лишь думать о нем? Иногда мне становится интересно, знает ли он о Джеке? Ревнует ли? Ведь мы с Алексом так близко подошли к той грани, которую я давно перешла с Джеком. И Алекс кажется чем-то родным, ведь, по сути, я знакома с ним больше, чем можно представить. А Джек такой настоящий, свободный…
Хмурюсь, размышляя о том, как давно я начала их сравнивать.
— Франческа, скажи Глории, чтобы она посмотрела платья, пожалуйста, — говорю я, выйдя из маленькой коморки, где немного ушивала платья в талии — все-таки мамины вечера шитья не прошли даром. — Я вроде сделала, как она велела.
Франческа кивнула и спешащей походкой пошла искать нашего босса, которая сегодня слишком раздраженная, словно встала не с той ноги. Вот все в ней хорошо, да вот только порой та слишком сильно погружается в работу, отчего страдаем мы, но не наши кошельки, поэтому приходится терпеть.
Когда в мою коморку заходит черноволосая дама со слегка размазанной помадой на губах от недавнего пончика, с которым та бегала по бутику, я изрядно напрягаюсь, пока Глория тщательно оценивает мою работу, изворачивая платья наизнанку и обратно, отчего кажется, будто платье от стыда может рассыпаться на тоненькие нитки. Но поняв, что все хорошо, она одобрительно кивнула, и мы с Франческой облегченно вздохнули, а Глория снова поспешила куда-то, сказав на прощание, что магазин закрывается и она задержит нас лишь на десять минут.