Он запускает руки в волосы, уставившись куда-то вперед. Кажется, тот еще отходит, поэтому я снова спрашиваю:
— Ты в порядке?
Алекс слишком резко смотрит на меня, будто забывает о моем присутствии, и, слегка помедлив, говорит:
— Да, да… Просто… Просто сейчас было слишком сильно, — мотает он головой.
— Что ты чувствуешь во время приступов?
Алекс мотает головой и с особой неприязнью говорит:
— Как будто внутри разливается раскаленный металл. Он такой противный, отчего боль кажется сильней. В глазах темнеет и тошнит, а конечности становятся каменными… И… Во рту неприятный привкус крови, — заканчивает тот, а я стараюсь не представлять эти ощущения и осторожно киваю на кулон, после чего Алекс вопросительно смотрит на меня — конечно, ведь кулон снова в порядке.
— Алекс, кулон раскаляется и покрывается черными пятнами, когда у тебя приступ, — резко произношу я, буквально разрезая воздух.
Согласна, слишком сокрушительно звучали эти слова, поэтому я повторяю:
— Только что у тебя был приступ — ты не видел, но кулон снова потемнел и стал горячим, — медленно произношу я, смотря в задумчивые глаза Алекса. — У тебя был приступ, скажем, минут тридцать назад?
Алекс впадает в задумчивость, перебирая в голове последние события. Не знаю, что он делал до моего прихода, но вижу явное волнение в его поведении — а потом шокированный взгляд, обращенный ко мне.
— Боже, черт возьми! — вскрикивает Алекс, резко встав, будто сел на иголку. — Чертов сука! Он привязал тебя к этому кулону! — кричит он, ткнув пальцем в сторону лежащей на полу безделушки, которая принесла столько бед. — Этот чертов «гений» тянет из меня жизнь через этот кулон, который привязан к тебе!
Он зол — невероятно зол, понимая, как подло или, скорее, умно поступил тот хранитель, привязав меня к самой драгоценной вещи. Чувствую укол боли внутри, прекрасно понимая, что, похоже, этот кулон мне не вернуть. Но еще больше боли причиняет тот факт, что эта вещь всегда была у меня прямо под носом, а я ни разу не обратила внимание. Ни разу, черт возьми!
— И что нам теперь делать? — словив агрессивную атмосферу Алекса, раздраженно спрашиваю я, подогнув ноги под себя, как беззащитный ребенок.
Хранитель, слегка покачиваясь, смотрит в окно, тем самым повернувшись ко мне спиной, и проводит рукой по затылку.
— Вспоминать.
— Что?
Алекс поворачивается ко мне и приближается, сверху вниз смотря на меня.
За окном пролетает птица, чуть не врезавшись в отражение нас.
— Венера, вспоминай, кто трогал этот кулон. Все руки, в которых он побывал, — тараторит хранитель, слишком обеспокоенно бегая взглядом по мне. — Знаю, ты носишь его не очень часто, поэтому будет легче. Нужно только вспомнить!
— Ты издеваешься? Как я могу это сделать, если кулон у меня уже несколько лет?
Было бы просто, если бы эту безделушку я купила пару месяцев назад — тогда бы да, я потратила несчастный вечер, перебирая всех знакомых, которые лишь посмотрели на мою шею. Но увы, этот кулон я купила в первый день своего приезда в этот город.
— А если этот продавец? Или кто-то из изготовителей? Может, этот хранитель вообще на другом материке!
Алекс отрицательно мотает головой, приложив пальцы к губам.
— Венера, нет. Понимаешь, этот хранитель явно причастен к твоей жизни — может, даже ближе, чем ты можешь себе представить!
— И почему ты так думаешь? — не понимаю я, будто впервые слышу о хранителях. Господи, все снова по кругу!
— Ну, как бы тебе объяснить… Пойми, что у того хранителя есть цели — и эти цели конкретные! Подумай, стал бы хранитель ради развлечения заниматься тем, что сейчас происходит с нами? Думаешь, ради прикола он убьет хранителя и земную душу так, чтобы в следующем цикле они просто поменялись местами? — Пауза, в течение которой я думаю. И вправду, все слишком «случайно». — Все это было запланировано так давно, что ты и представить себе не можешь! И этот хранитель явно в твоем окружении, возможно, прямо сейчас разрабатывает свои дальнейшие действия.
Киваю, немного испуганная всем происходящим. Неужели кто-то из знакомых и вправду желает моему хранителю смерти?
— Но зачем? — озвучиваю я вопрос на слова Алекса и свои мысли.
Он пожимает плечами — опять обреченно.
— Не знаю, Венера… Это явно не просто способ развлечься или поиметь власть — слишком уж субьективны мы для случайных жертв. Возможно, месть… Но ради чего — вопрос. Кто знает, как мы насолили в прошлых жизнях?..
Думаю, и вправду я могла совершить что-такое, ради чего хочется так слепо мстить? И насколько великое это преступление? Но тут в мою голову приходит мысль, которая буквально окрыляет меня.