Но не успеваю я и подумать об этом, как вдали улицы, среди густых деревьев вижу знакомый силуэт, который, конечно же, узнаю везде. Алекс идет размеренно, будто хочет прочувствовать каждое прикосновение стоп, его руки спрятаны в карманах — со стороны он кажется обычным прохожим, идущим домой, где его ждет любимая женщина, приготовившая ему вкусный ужин и новость о том, что беременна. Со стороны он кажется простым привлекательным мужчиной, который имеет за спиной свое человеческое прошлое, а дома у него плазма и футбол. Он кажется совершенно обычным человеком, но только я знаю, что это Алекс — мой хранитель земных душ.
Тот видит меня, наверняка идет именно сюда, всеми силами делая вид, будто это не так. Я же медленно перехожу узкую дорогу к другой стороне улицы и просто стою — кажется, будто я просто чего-то жду, оглядываясь по сторонам. И я жду.
Мы встречаемся взглядами — его зеленые глаза! Боже, я никогда не смогу забыть их! Они одинаковые, но в них всегда столько эмоций, отчего я забываю, что Алекс не человек. И каждый раз правда режет меня изнутри, ведь все могло бы быть так просто, а в действительности все настолько сложно, что мы сами не знаем, что будет дальше.
Но сегодня мы должны встретиться, потому что ждали этого дня слишком долго. И это ожидание так же долго убивало нас. Да, нам страшно, мы боимся поражения, но лучше проиграть, попытавшись, чем проиграть, испугавшись.
— Алекс, — почти шепчу я, когда хранитель останавливается напротив.
Сегодня он кажется несобранным — растрепанные волосы, слегка мятая одежда. И лишь в его глазах и походке читается та уверенность, которая однажды поразила меня.
Без слов Алекс крепко прижимает меня к себе, уткнувшись мне в волосы, словно потерянный и беспомощный. Он просто обнимает меня, так неожиданно крепко и нежно, что я теряюсь на мгновение, но потом отвечаю тем же. Кажется ли мне это или я просто напридумывала себе? Но между нами сейчас такая связь, какой не было раньше. Несколько недель назад Алекс никогда бы не позволил себе обнимать меня так, целоваться и все остальное — тогда он отрицал все проявления его чувств. Не знаю, что изменилось с тех пор, но теперь мне так приятно и спокойно прижиматься к его груди, зная, что он хочет этого.
И вот мы просто стоим посреди улицы, обнимаясь, как обнимаются перед разлукой — отчаянно и крепко. Но мы не прощаемся, а скорее подбадриваем друг друга перед сегодняшним днем, который наступил утром. Хотя я уверена, каждый из нас спал неспокойно этой ночью.
Спустя какое-то время мы прекращаем объятие и садимся на скамейку. Чувствую, как надежно Алекс сжимает мою руку.
— Как ты? — спрашивает тот, заглянув мне глубоко в глаза, отчего я почти теряюсь.
Но нахожусь, посмотрев на даль улиц Сиэтла.
— Странно, — поджимаю губы я. — Не думала, что этот день наступит… Ну, в смысле, я надеялась, очень — но теперь так необычно, что еще чуть-чуть и все закончится.
Алекс медленно кивает, не сводя глаз. И все закончится…
— Это хорошо, Венера. Главное, чтобы ты смогла это пережить.
— Ты сам говорил, во мне есть сила, о которой я не знаю. Может, именно сегодня я пойму, о чем ты говорил?
Ближе двигаюсь к Алексу, почувствовав, как холод начинает атаковать мое тело — в первую очередь ноги.
— Ту силу ты никогда не узнаешь, — шепчет он, впервые отведя взгляд куда-то вверх. — Я тоже о ней не узнал. Но ты можешь обрести новую — в этой жизни.
Его голос звучит слишком трогательным, слишком грустным и неимоверно болезненным, словно это не просто слова. Раньше он довольно часто говорил так, и я каждый раз задумывалась над тем, что в этот момент лежит у него под сердцем.
— Что ты имеешь ввиду? — спрашиваю я, после чего Алекс вопросительно смотрит на меня. — Просто бывают такие моменты, когда ты говоришь о чем-то грустном… Но я не знаю о чем. И почему-то мне кажется, что ты говоришь об одном и том же.
Хранитель грустно опускает глаза. Чувствую, как его рука слабеет, и я буквально ругаю себя за то, что вообще завела эту тему. Сейчас совсем не время ковырять старые раны!
Но к моему удивление, тот отвечает:
— На самом деле тебе не следует знать об этом, правда… Но… Я помню тебя — помню Нильвию. — Его глаза наливаются слезами, и я молюсь, чтобы они не потекли, иначе и мои слезы вырвутся наружу. — Она была прекрасна. Это было давно и далеко отсюда, но… Она просто сдалась. Взяла и сдалась, хотя впереди у нее было настолько светлое будущее, что даже солнце бы позавидовало… И с тех пор я боюсь, что ты совершишь ту же ошибку. Просто, пожалуйста, не сдавайся.