Я выхожу на улицу и ловлю тот ранний утренний запах, который будоражит своей невинностью. Словно не деревья и распускающиеся цветы делают первый вдох утром, а именно я — вдыхаю самый чистый и божественный воздух. Уже семь, поэтому лучи солнца пробиваются сквозь почти голые деревья. Оно словно раскрывает рот от удивления, когда лучи падают на мою бледную кожу — они не верят тому, что девушка, всегда выходящая с хмурым лицом из дома и идущая стремительной походкой куда-то вглубь улицы, чтобы поймать такси, теперь раскатисто прогуливается вдоль своего дома с умиротворенной улыбкой на лице. Кажется, это совсем не я заправляю золотистый локон за ухо и поправляю серьги на ушах. Интересно, Алекс бы удивился, увидев меня такой?
Прогуливаясь вдоль сонной аллеи, захожу в кофейню за углом. Я была здесь недели три назад — слишком давно для меня. А я так люблю расслабиться за столиком у панорамного окна, выглядывая там еще не до конца проснувшихся людей — бегущих, тяжело дышащих или прогуливающихся со своей любимой собакой, которая возбужденно машет хвостом, когда ее взгляд падает на хозяина. Люблю просто сидеть в своих мыслях, чувствуя горячий кофе или какао на языке, а в ушах стоит еле ощутимый звон колокольчиков над дверью и гул кофемашины — ни людей, ни их детей, ни даже официантов. Словно я одна сижу в своем куполе.
Недолго размышляя, я заказываю классический американо и на десерт шоколадный брауни. Так банально, но так замечательно.
Пока жду свой заказ, наблюдаю, что творится за окном. Всего лишь немного за семь часов утра, а Сиэтл уже проснулся, сонно ковыляя по солнечным улицам. Хотя этот город спит редко. Либо же я просто слишком люблю сон. Оглядываюсь на голубое небо — такое бескрайнее и большое, словно прямо сейчас упадет на землю, оставив сгустки белых пушистых облаков.
Но все такое разное. Как и люди. У всех свои дела, свои проблемы и радости. Наверняка кто-то спешит на работу, а кто-то разговаривает с любимым человеком, дорожа этим драгоценным временем, которого не так много. А может, кто-то, как и я, просто сидит, размышляя о мире. Кажется, это самое умиротворяющее занятие — и только я знаю, как устроен мир, ведь это мой мир. И наверное, я утону в нем — влюбленно и беспробудно.
Мои мысли прерывает официант, который приносит заказ. Я киваю и благодарю его, одержимо вдохнув запах американо. Вот ради этого я живу!
Делаю первый глоток, одновременно положив кусок брауни в рот — и почти закрываю глаза от наслаждения.
Еще минуту я аккуратно пью кофе и вкушаю шоколадный десерт, смотря в окно, словно в телевизор, как вдруг напротив меня кто-то садится.
Кофе застревает в глотке, отчего я начинаю кашлять, впитывая стремительный взгляд зеленых глаз.
Алекс сидит как ни в чем не бывало и смотрит на меня, даже немного ухмыляясь, словно его забавляет тот факт, что я чуть не умерла от самого любимого в жизни. И что он, черт возьми, здесь делает?
— Что, черт тебя подери, ты тут забыл? — возмущенно спрашиваю я, контролируя тон. Главное не кричать, иначе сойду за сумасшедшую.
Алекс пожимает плечами, словно самому себе, и смотрит на мою кружку:
— Американо? Похоже, ты сегодня в хорошем настроении.
— Да, до того, как напротив сел мужчина, утверждающий, что он какой-то там хранитель, — едко замечаю я, вытирая рот салфеткой.
Алекса словно совсем не задевают мои слова, он лишь согласно кивает.
— Прости, долг зовет. Честно, я бы сам пришел чуть позже — чтобы ты смогла оклематься после вчерашнего.
Какой заботливый, с сарказмом думаю я. Пока не знаю, как к нему относиться — не решила: все-таки верю ему или нет. Так что пока решаю надеть маску неприятной особы, которая ненавидит весь мир. Хотя, кажется, Алекса не обмануть…
Внимательно посмотрев в земные глаза мужчины, замечаю, что они почти черные — наконец-то хотя бы сейчас зрачки расширены. Это создает ощущение, что тело живое — а не наноробот нового поколения.
— Что значит «долг зовет»? Не говори, что работаешь официантом, — смеюсь я, но тут же замолкаю, когда Алекс смиряет меня затыкающим взглядом.
— Ладно, раскрытие тайны продолжается… Вижу, ты постоянно смотришь мне в глаза. Красивые, так ведь? — Он хочет, чтобы я ему сделала комплимент? Но Алекс не дожидается моего согласия и продолжает: — Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Это чистая правда. Например, у хранителей исключительно всегда глаза зеленые. И только они могут что-то сказать о нас — о любви, страхе, возбуждении... — В один миг в его глазах будто расцветает бархатистый цветок посреди ослепительно зеленого луга. — А еще в каждой жизни твои глаза одного цвета. С каждой реинкарнацией меняется все — волосы, раса, губы, тело, но глаза всегда одинаковые. Твои голубые — всегда. Даже у Рози, которая, кстати, была альбиносом, имела такие же голубые глаза. Это цвет твоей души. Цвет глаз твоей души, — заключает тот.