Франческа будто выплевывает следующие слова:
— Себастиан был только один! В следующих жизнях он был заядлым наркоманом или же строптивой блондинкой. Себастиана больше не было!
— Разве в этом виноват Алекс? — уже почти кричу я, пытаясь достучаться до нее. Это похоже на поход по канату, ведь одно неловкое движение и эта бестия накинется на нас. — А его хранителем была ты.
— О, Венера Эстер! — разводит она руками. — При той жизни пользующаяся вниманием, но никому не отдающая его Китни Уотсон! Чертова сука, которая знала, что замышляет Адам, но позволила ему сделать этот поступок. Вот тебя я и уничтожу, так же, как сделала это ты.
Меня спасает Алекс, смело вызвавшийся дальше говорить с этой ненормальной:
— У каждой земной души свои испытания. Ты сама прекрасно знаешь, что даже хранитель не вправе мешать этому.
— Вправе, не вправе — к черту! Думали, что я просто закрою глаза на то, что вы так рано забрали у меня самое дорогое? Я вас уничтожу — обоих, мать твою!
Ее глаза одержимы, руки трясутся от безумия, потому становится невероятно страшно, кажется, скоро я упаду в обморок, но держусь изо всех сил, часто находя успокоение в глазах Алекса, который просто кивает, говоря, что все хорошо, что он здесь и что все под контролем.
Неужели она так ослеплена местью? Местью к нам обоим? Даже я понимаю, насколько бессмысленны ее действия и рассуждения, потому что Алекс как-то рассказывал, что у всех свой путь — у кого-то убийства, грабежи или же благотворительность, волонтерство. И так с каждой жизнью душа набирается опыта, совершает ошибки, на которых потом учится. И этого не изменить, как и убийство Себастиана. Видимо, душе Алекса нужен был тот опыт, который он получил. И я как хранитель, не стала этому мешать…
— Франческа, — начинаю я, находя более спокойную ноту в надежде, что девушка успокоится, — мне правда очень жаль, что ты лишилась Себастиана. Но мы даже не помним этого, потому что это в прошлом… Этого не изменить, Франческа. Все в этом мире уходит, но замена этому всегда есть…
— Вот ты сука, Венера! — восклицает она, сделав к нам один широкий шаг, отчего Алекс протягивает мне руку. — Как все-таки вы удачно спелись… Что, Алекс, не можешь стирать ей память о себе? Ой, какая проблема! Бедная Венера теперь помнит тебя, наверное, ты переживаешь, что твоя милая девочка нахваталась столько проблем, — слишком противным голосом щебечет та, отчего я хмурюсь.
— Заткнись, — произносит мой хранитель.
Конечно, Франческу это только раззадоривает.
— Вы в чертовой ловушке, друзья! И знаете, в чем вся комичность ситуации? В том, что сейчас, Алекс, ты в таком же положении, как я тогда… И что мне стоит просто убить ее?! — растягивает она слова, словно резину, поражая этой жестокой мелодичностью.
После та приближается ко мне, не сводя глаз с Алекса.
— Только попробуй! — шипит он, спрятав меня за своей спиной.
Слышу только ее смешок. Мне снова становится не по себе, но сквозь незаметную борьбу с Алексом я снова выхожу из укрытия его тела, наблюдая за Франческой, которая ходит кругами, словно коршун перед добычей. Сжатые кулаки она спрятала за спиной.
— Нет, — резко говорит она, остановившись и подняв указательный палец. — Это было бы слишком просто, согласны? Убить Венеру, после чего она снова переродится и, в принципе, ничего не поменяется. Я хочу, чтобы ей было больно, — говорит девушка, посмотрев на меня так, отчего я тяжело сглатываю.
Боже, мне становится так страшно! Она явно задумала что-то. Что-то, что нам обоим не понравится.
— Я тебя убью, если ты что-то сделаешь с ней!
— Что ты! Я ничего не собираюсь делать. Лишь заставлю твою душу уйти с земной игры, чтобы Венера постепенно умирала без хранителя, — проговаривает она, в конце добавив такую довольную улыбку, что Алекс чуть ли не набрасывается на нее, но моя рука останавливает хранителя.
— Мы уничтожили кулон и теперь привязки нет, Франческа. Ты проиграла, — блефует Алекс, прекрасно зная, что говорит неправду.
— Ты же сам знаешь, что дело не в кулоне, — самодовольно улыбается она. — Я знаю ДНК твоей энергии и могу хоть прямо сейчас… м-м… почувствовать…
Она закрывает глаза, еле улыбаясь, после чего Алекс корчится от боли, держась за область рядом с сердцем. Я сразу кидаюсь к нему, держа это нелегкое тело, которое вот-вот упадет на пол. Страх снова забирает меня, отчего я начинаю предпринимать отчаянные и, наверное, даже глупые действия.
Я кидаю в Франческу обувью, лежащей на прилавке бутика.
— Перестань делать это, Франческа! — кричу я, пытаясь не истерить. Ведь знаю, как истерика может погубить меня.