Внутри все застывает — и лишь руки тянутся к нему, чтобы остановить. Чтобы он не сделал то, о чем потом пожалеет.
— Алекс, пожалуйста, — шепчу я. — Прошу тебя, не надо… Нам обоим сейчас тяжело. Прошу.
Вижу борьбу в глазах Алекса — он потерян, ему больно. Самое страшное, что сейчас мы оба уязвимы — то, чего и добивалась Франческа.
— И ничего вам не рассказал, как жаль! Хотя ладно, в его защиту скажу, естественно, он не знал, что вы это «те самые». Просто я подсказала и поставила ультиматум, который он, увы, не смог пересечь, — делает она жалостливое лицо, настолько театрально и противно, что даже я готова ее до смерти забить об стену.
Но больше всего сейчас я переживаю за Алекса, который так подавленно, но одновременно уверенно смотрит на Франческу, потирающую щеку. Я довольно усмехаюсь, видя, как она корчится от боли.
Но стоит ли ей верить? Держу пари, Алекс так же сомневается. Особенно сомневаешься, когда не хочешь верить в это, даже если потом придется поверить в правду. Это убивает, но кажется, не смертельно.
— И какой прок нам верить тебе? Думаешь, после всего этого мы так просто поверим, да? — спрашиваю я.
Та лишь пожимает плечами, словно не заставляет нас верить ей. Кажется, это часть ее плана.
— Ну, моя совесть чиста! Мне будет даже проще, если вы сдохнете таким жалким способом.
Прямо сейчас хочется просто свернуть ей башку, размозжить ее о стену и никогда больше не знать Франческу, которая так долго обманывала меня и так долго убивала Алекса.
Этот день, вечер — перевернул все с ног на голову. И если все, что сказала Франческа — правда, то мы в такой большой дыре, что выбраться из нее целым нельзя. Просто невозможно! Один факт того, что придется сделать ради нашего спасения и кого нам придется потерять — уже разбивает сердце на миллионы осколков.
Эта беседа могла бы продолжаться бесконечно, пока одна из сторон бы не сдалась и не убила кого-нибудь, но нас спасает (или же не совсем) Глория, так яростно и спешно вошедшая в бутик, разрезав обстановку стуком каблуков. Ее гневный взгляд усмиряет даже великую Франческу, имеющую нечеловеческие силы, чего я не знала все эти годы.
— Вы что, работы хотите лишиться? Скоро наша коллекция будет прыгать по подиуму, а вы тут… Что вы тут делаете?! — почти кричит она, обращаясь больше к Франческе, ведь та всегда играет бо́льшую роль, несмотря на то что я отдаю всю себя этим сборам.
Та резко встает и уже на ходу говорит, что искала чехлы, которые поднимает с пола и тащит вниз.
— Ну а ты? — спрашивает меня Глория, расставив руки на талии.
Только сейчас замечаю, как быстро спрятался Алекс от довольно громкой и строгой Глории.
— А я… Тоже чехлы искала. Сейчас в кладовке посмотрю еще, — растерянно говорю я, медленно отходя от начальницы. — Через минуту вернусь.
После ухожу в маленькое помещение, где, естественно, нет никакого чехла. Пытаюсь собраться с мыслями, чтобы удачно закончить этот показ, который стал совсем не важным в связи с обстоятельствами.
И что теперь делать? Кажется, теперь все проблемы, которые мы до этого решали с Алексом — стали ничем по сравнение с тем, что нам предстоит решить.
И надеюсь, это того стоит. Надеюсь, в конце меня не будет ждать тоннель без Алекса и жизни, которую я научилась любить.
37 ГЛАВА
В конце концов, все отложенное приходится выкладывать, как старый детский альбом, завалявшийся за комодом.
Тот вечер закончился банально и ожидаемо хорошо — все были довольны и восхищены показом, конец которого я наблюдала словно через стекло. Ведь лишь для меня и Алекса он был не таким обычным — он перевернул все на свете, заставив так мучительно тушить боль внутри. Конечно, Эми заметила, как я поменялась буквально за полчаса, но, кажется, я смогла убедить ее, что со мной все в порядке. Мне было легче сделать это, если бы Алекс в тот вечер оставил меня одну — я так хотела просто потеряться в темноте знакомого города, идти куда-то вперед, внушая себе, что все хорошо. Но все ни хрена не так.
После показа я все-таки разминулась с Генри и Эмили и пошла совсем не домой — как и планировала, куда-то вдаль. Но конечно, меня ждал Алекс, ранее внушающий столько уверенности и любви, но в тот момент он был просто напоминаем и одновременно спасением, ведь только его объятия могли меня успокоить. Даже милый Джек не смог бы, потому что тот не знает истинный корень проблем. А мой хранитель знает.
Мы просто сидели, смотря на необычайно яркую луну в тот вечер, разговаривали, избегая тем о хранителях и их земных душах. Мне было так хорошо, что на мгновения я забывала о своих столь сокрушительных проблемах, но потом смотрела в зеленые глаза Алекса и снова впадала в апатию, думая о том, смогу ли так поступить с Робом.