Я решила сокрушить умиротворяющую тишину этим вопросом, потому что могла делать все что угодно, но не молчать.
— Что бы ты сделал на моем месте? — спрашиваю я, облокотившись о плечо Алекса.
Мы сидели на скамейке, вдыхая свежий воздух наступающего утра.
Но тот лишь молчал, прекрасно понимая, что ответа на этот вопрос нет — наверное, где-то там, в будущем он существует, но продолжает так же морить нас своей тенью. Знаю, что должна сделать, но не могу в этом признаться.
— Венера… — прошептал тот, поцеловав меня в макушку, как сделал бы это в любом состоянии — любви, горечи и радости. — Тебе необходимо хотя бы поспать, чтобы подумать об этом.
— Думаешь, я посплю и тогда точно смогу принять решение, убивать человека или нет? — с неким вызовом сказала я, все так же покоясь на плече Алекса. Чувствовала его поднимающие плечи и старалась дышать в их такт. Хранители дышат более учащенно, или же это Алекс сейчас волнуется. — Алекс, мне сейчас как никогда нужна твоя помощь…
Он снова замолчал. Иногда мне думается, будто на это время его душа уходит из тела, чтобы поговорить с небом, со Вселенной — посоветоваться, как лучше сделать. И потом с новыми мыслями хранитель возвращается ко мне, снова поцеловав меня — так, будто он всегда мог позволить себе это.
— Я не хочу, чтобы ты выбирала, но ты сама прекрасно знаешь, что на самом деле выбора нет, — пожал тот плечами. — Если не позволить Роберту уйти, тогда погибнем мы вдвоем — и я уверен, что и сам Роберт Франческе не нужен.
«Позволить уйти» — именно так назвал это Алекс. Хотя, наверное, это более уместно, чем то, что на самом деле имелось ввиду.
— И как мне жить потом с этой ношей?
Алекс обратил свой взгляд ко мне, снова так глубоко взглянув, что я потерялась, упала и снова встала — не могла удержаться от его зеленых глаз.
— Счастливо, долго, довольно, наслаждаясь каждым моментом, Венера, – радостно произнес он. — Это ведь единственный шанс все вернуть, как было.
Я кивнула, сдержав слезы от очередной безысходности, которая не терялась даже в темноте Сиэтла. Как же паршиво чувствовать себя такой — когда у меня нет выбора, но я должна принять его.
— А как было? То есть без тебя?..
Алекс занервничал, похоже даже не подумав об этом. Но я знала, что он хотел сказать и предложить. И сам знал, что мне это не понравится.
Но я сама не потребовала ответа, потому что хотела дать Алексу время подумать. С одной стороны, я понимала его, ведь потом снова не вспомню своего хранителя, а тот будет просто смотреть на маленькую девочку или мальчика из другого века, вспоминая Венеру из Сиэтла. Но с другой, разве я не смогу полюбить его еще раз?
Но вместо этого снова начала думать о Роберте и о том, что будет, если он уйдет.
Знаю, что буду корить себя всю жизнь за это, хотя только таким образом смогу спасти нас. Только там смогу сохранить свою жизнь, к которой шла так долго — неужели я готова просто растворить в воздухе все свои усилия и ту боль, позволяющую обрести мне жизнь? Просто немыслимо променять это на былую любовь и жалость, которую я испытываю к Роберту. Он хороший человек — как же я любила его в прошлом и как же жаль, что он втянут во все это, даже не подозревая.
Я всегда считала себя гуманным человеком, который способен спасти другого ценою своей жизни. Который никогда не предаст и сделает все, чтобы помочь. Но сейчас я понимаю, что готова пожертвовать жизнью ради себя. Жизнью Роберта, с которым у меня были самые лучшие отношения и одновременно самые худшие. Которого я до сих пор по-своему люблю и уважаю — несмотря на то что он натворил и сколько боли причинил. Он был моим Робертом.
В тот вечер я ничего не сказала, просто посмотрела на Алекса, он сильно обнял меня, и я ушла домой.
Но тогда, даже не особо долго думая, я знала, что совсем скоро прочитаю где-то в новостной ленте о смерти великого друга и сына Роберта Уилсона.
И через несколько дней Эмили сообщает мне о том, что Роберта сбила машина. Он умер на месте.
Не передать словами, как мне было больно. Знала, что этот день наступит. Знала, что сердце будет разрываться с огромной силой. Прекрасно понимала, как мне будет плохо...
Зато теперь я знаю, что буду жить. И Алекс тоже.
Эмили сказала мне об этом в тот вечер, когда я пришла усталая из бутика, где уже не было Франчески — она уволилась, и я временно работала одна. В моих мыслях было только съесть вкусный ужин и поговорить по телефону с Джеком, с которым на следующей неделе мы договорились съездить за город к его друзьям.