— И ты все эти сотни лет знал, что это был я? Что ты убил того, с кем перерождаешься столько лет? — с обидой и болью спрашиваю я, стараясь не показывать этого.
— Нет! Алекс, поверь мне, я все это время не знал, что это ты и Венера. Узнал это я не так давно.
— И как же? — фыркнул я.
— Франческа. Я хрен его знаю, откуда она берет эту информацию, но она знала, что это я. Наверное, догадалась. Не зря же она не хотела сама марать руки. Хотела, чтобы мы были вместе и чтобы нас было легче найти. Уверен, меня она тоже хотела устранить.
Все встало на свои места и в своей голове я сделал пометку. Чтобы Брюс был рядом со мной — тоже часть ее плана. Но как же хорошо, что она теперь горит в аду. По крайней мере, в моем сознании точно.
— И в общем, она пришла ко мне — снова такая нарядная и вызывающая. Но я уже, конечно, не повелся на нее. К тому же я всегда знал, что та придет, навестит меня — но не знал, что по такой причине. В общем, эта особа пришла ко мне, вылила на меня всю эту информацию, с которой я не спал несколько ночей…
— Почему ты, черт возьми, ничего не рассказал нам? Ты понимаешь, что тогда мы бы устранили Франческу намного раньше?
— Я хотел, боже! Конечно, я хотел! Но она пригрозила мне, что убьет Эмили! Как я мог рисковать? Я же не мог отдать Эми в руки этой гребаной Франческе… Она убила бы ее, можешь не сомневаться.
Теперь я смотрел на Брюса и его поступок совершенно другими глазами. Как бы я поступил на его месте? Наверное, так же, потому что никогда бы не пожертвовал жизнью Венеры. Ни для чего. Никогда бы не пошел на это. И Брюс сделала то же самое — и правильно поступил. В конце концов, был ли он хранителем, если бы пожертвовал земной душой ради правды?
— Я помогал вам. Мне нельзя было ничего говорить, но я всеми силами пытался помочь… Алекс, прости, но я не мог поступить иначе.
— В таком случае тебе не за что извиняться, — пожимаю плечами я, пытаясь подавить в себе обиду, которая сменяется на смирение.
— Нет, я прошу прощения за то, что однажды сделал. Если бы не я…
— Возможно, мы бы никогда не встретились, — продолжаю я, пытаясь улыбнуться. — Я прощаю тебя. Потому что это сделал не мой приятель Брюс.
Тот лишь смотрит на меня с таким облегчением, что и мне хочется вздохнуть полной грудью, выйдя на свежий воздух.
— Я рад, что все закончилось.
Я медленно мотаю головой.
— Сам знаешь, что пока не все.
Тот понимающе кивает.
— Надеюсь, Венера сможет принять это. Вы слишком долго притворялись людьми…
— Я чертовски боюсь этого.
— Но ты должен сказать ей, Алекс. Ты хранитель и всегда будешь им. И как бы не хотелось, мы не должны быть так близко к нашим земным душам. Будет больно, но она поймет.
И я понимаю, что это правда.
Будет больно.
Будет очень больно нам обоим.
38 ГЛАВА
Знаю, черт возьми, что все тщетно, но так устроен человек — добиваться своего до последнего, даже если это что-то невозможное.
Я с дрожью в ногах стою напротив здания, как тогда, когда боялась переступить порог квартиры Алекса. Это даже навивает некую ностальгию, но она не такая приятная, как обычно это бывает. Стою, наверное, уже минуты две, ловля редкие капли дождя, который так успокаивает меня. Была бы моя воля, стояла бы так несколько часов, не обращая внимание на боль в ногах и отекшее тело. Оказывается, так хорошо просто стоять, прикрыв глаза, перед самым страшным моментом в жизни.
На самом деле мы с Алексом договорились просто встретиться у него дома, как часто делаем это в последнее время. Ничего такого, но мы оба знаем (по интонации, по дрожи в голосе и всему неосязаемому, что можем почувствовать только мы) — сегодня день продолжения той беседы, которую мы решительно прервали там, на скамейке. Она не может быть незакончена. И я так сильно боюсь, что меня подташнивает. Ведь я знаю, что скажет Алекс и что его не переубедить. И то, что он собирается сказать, пугает меня еще больше.
Как же я не хочу терять его, даже зная то, что так же не готова терять Джека. Но сейчас совсем не о нем — а об Алексе, который хочет после всего этого просто уйти, чтобы я «зажила нормальной человеческой жизнью». Чушь! Как я могу после всего того, что между нами было, жить нормально?!
Мы ни один месяц узнавали друг друга — даже Алекс, который, казалось, знал обо мне все. Десятки недель смотрели друг на друга, переживали и даже заботились. Ни один день наслаждались присутствием друг друга, открывая новые чувства. Как это все можно забыть?
Я готова порвать себе сердце, если Алекс посмеет обесценить это все и просто забрать. Просто вырву бьющийся орган, чтобы он видел, как оно бьется — доказать, что оно учащается рядом с ним, хоть тот это и так прекрасно слышит.