Знаю, что он прав, хотя и отрицаю это. Я слишком вовлечена в его хранительскую жизнь, во все ее аспекты и тайны, отчего могу понять опасения Алекса. Знаю, что подобными просьбами копаю себе могилу, думая, что на самом деле просто пытаюсь сохранить любовь. Я все это понимаю, но почему-то не хочу, чтобы это понимал Алекс. Хочу обмануть и себя, и его — кажется, и Вселенную тоже.
— Алекс, может, ты просто не любишь меня? — на эмоциях кричу я, зная, что это неправда. — Просто скажи и я все пойму!
Тот слишком грустно и даже как-то разочарованно сжимает губы, отчего мне становится стыдно.
— Что? Нет… Венера, — почти шепчет он, взяв меня за руку и заглянув в глаза, как он это умеет. — Я люблю тебя и всегда любил. Каждую твою жизнь. Лишь в этой полюбил так сильно, что больше не смог ждать и терпеть, — говорит хранитель, заправив мой светлый локон за ухо. — И все это я делаю ради тебя. Потому что люблю тебя.
Слезы снова обжигают кожу, будто по щекам течет раскаленное масло. Так больно видеть, что это правда. Безумно больно знать его любовь, которой он жертвует ради моей жизни. Но как жаль, что я не смогу принять это, потому что слишком привыкла и привязалась к своему хранителю, которого вспомнила по случайности моей бывшей коллеги. Эта цепочка давит на мозги, но мне настолько привычна хранительская канитель, что это уже не кажется чем-то нереальным.
— Тогда останься…
Его отрицательный кивок снова режет меня без ножа. Как бы я ни старалась держать слезы в себе, они текут, будто в моих глазах пробоина. Сдерживаюсь, лишь чтобы не закричать от всей той боли, которая скопилась у меня в груди.
Сегодня мы просто два человека, которые прощаются — но так неумело и болезненно, что до сих пор сидим, убивая друг друга каждым словом. Но почему-то кажется, что по-другому и быть не может, ведь так сложно отпустить хранителя. Особенно когда так сложно забыть.
— Я хранитель, — улыбается он так, словно в последний раз. И вправду, может, эта улыбка была последней? — Если мне понадобится переместиться в другое тело? Что, ты будешь жить с чужим мужиком? А если это окажется тело девушки? Ты можешь похоронить меня несколько раз за жизнь, потому что это не всегда зависит от меня. Венера… Я не могу остаться. Я должен уйти, чтобы ты прожила свою жизнь как все. Свою человеческую жизнь, не беспокоясь о том, кто рядом с тобой — с каким он телом!
— Знаю, Алекс, но я не могу.
— Ладно… Но я всегда думал только о тебе, а сейчас позволь мне подумать о себе. И только подумай, как я смогу смотреть на тебя в следующей жизни, если в этой проживу с тобой много лет? И как я буду жить, когда ты снова забудешь меня? Подумай об этом, я ведь не смогу…
— Может, я снова вспомню тебя и ты заново заставишь тебя полюбить?
— Этого не будет, Венера. Я не позволю себе снова ворваться в твою жизнь так, перевернув все с ног на голову. Не позволю… Я теперь знаю, что это может произойти, поэтому сделаю все, чтобы не допустить этого.
— Но почему? Почему ты считаешь, что этого не должно быть?
— Я твой хранитель. Ты уже не помнишь то чувство долга внутри, но поверь, оно сильнее всего. Я желаю тебе только лучшего, но со мной… Это будет невыносимо тяжело. Тебе проще просто забыть меня, чтобы жить дальше. Человеческой нормальной жизнью.
И тут я понимаю, что на этом все. У меня больше нет никаких аргументов — а если бы и были, Алекс наверняка бы разрезал их своим решительным голосом. На этом я понимаю, что все — наша последняя встреча, которая закончится слезами и криком внутри. Алекс просто сотрет мне память, и я заживу так, как жила, и в голове даже не будет тени хранителя, которого я так полюбила.
Перед глазами проносятся все те моменты, которые я прожила за последние месяцы. Вспоминаю день, когда только узнала Алекса и его способности. Когда поверила ему. С улыбкой на лице вспоминаю свою наивность и страх. Так странно вспоминать старую себя, которая даже не представляла, во что выльется эта игра с хранителем.
Вспоминаю ту ночь после клуба, когда Алекс свалился как гром среди ясного неба. Тогда он выглядел для меня особенно привлекательным, потому что алкоголь в крови делал его внешность еще сексуальней. Я задавала ему самые глупые вопросы по типу любимого цвета и фильма, но та ночь стала такой особенной, что забыть ее, кажется, будет просто преступлением.
Вспоминаю первые приступы Алекса, когда я уже чувствовала к нему притяжение. Когда волновалась за него, не находя себе места. Почему-то в тот момент мне казалось, будто эти чувства ненастоящие — а просто привязанность на фоне сближения. Но поняла, что это не так, когда мы не виделись несколько недель, в течение которых я не умирала от тоски к нему — умирала от желания спросить, как дела. Это было мелочью, но после этой мелочи я поняла, что мне будет особенно тяжело отпускать хранителя.