Алекс смеется, будто это смешно! Если меня уволят, то он пойдет на дно вместе со мной, знает же, вот чего смеется, ругаюсь я, но не спешу пререкаться с ним.
— Да ладно тебе, такси уже ждет за углом, — ухмыляется тот, наблюдая за моим красным от гнева лицом.
Вот ведь жук!
— Ты просто подлец, — оставляя бумажные купюры на столе, сквозь зубы говорю я. — Но хранитель вроде ничего, — напоследок добавляю, быстро сменив злость на великодушие. Кажется, ему нравится моя улыбка.
После я буквально выбегаю из кафе, через витрину заметив, как Алекс провожает меня взглядом, улыбаясь. После к нему подходит официантка, и он ей что-то говорит. Но дальше я не наблюдаю за его кокетством с милой девушкой, потому что сажусь в такси, которое действительно ждало меня. После еду в бутик, перегруженная информацией Алекса. Но мне нравится. Нравится знать то, чего не знает ни один человек в мире. Нравится то, что теперь моя жизнь меняется, обретая настоящие чудеса.
***
Я не изменяю привычкам, поэтому буквально торпедой врываюсь в бутик, который вот-вот откроется. Кажется, двери магазина одобрительно впускают меня, значит, Алекс вовремя спохватился, вызвав мне такси. Увидев Франческу, вылизывающую витрины, понимаю, что не опоздала.
— Боже, какие пробки! — демонстративным голосом говорю я, стягивая с шеи шелковый шарф бежевого цвета.
Коллега дергается, словно не слышала звенящий звук каблуков, и гневно пялится на меня, явно пребывая не в самом лучшем расположении духа. Как же она бесит меня своей категоричностью и синдромом «отличницы»! Но зато та лучший работник — явно лучше ленивой и не очень пунктуальной меня. Хотя несмотря на это, я все еще работаю здесь — среди модной одежды и антикварной бижутерии, которой Глория восхищается так, словно те висели на шее самой Клеопатры. Ну, каждый вкус имеет место быть.
— Боже, Венера, ты как всегда! — закатывает та глаза и продолжает наводить порядок.
Переодевшись, осматриваю бутик — да тут уже все сделано! Кажется, этот магазин готов принять саму Королеву. Ну конечно, Франческа всегда относится к проверке Глории очень серьезно, как и подобает главному консультанту. Лишь я и моя неаккуратность могут ввести в заблуждение директора магазина, будто мне все равно. Хотя на деле же я всегда стараюсь, просто не всегда выходит…
— Скажи, чем мне помочь? — все-таки спрашиваю я, надеясь, что и вправду все дела сделаны и моей долей лишь останется мило улыбаться Глории.
Но к моему разочарованию, Франческа указывает в сторону входа:
— Протри эти витрины еще раз, и двери тоже, — говорит она сосредоточенным голосом, отпаривателем разглаживая вещи.
Я еле заметно закатываю глаза и протираю все и так идеально прозрачные стекла.
После Франческа поторапливает меня, ведь Глория уже где-то у центра. Она так кропотливо все вылизывает, словно к нам едет проверка. Каждый раз удивляюсь этой чертой коллеги. Интересно, в жизни она такая же? Всегда за всем следит и указывает, что делать? Как ее еще не повысили до директора?
— Да все нормально! В конце концов, к нам ведь не президент едет, — возмущаюсь я, пытаясь еще больше не нервировать Франческу, кладущую в вазу конфеты, которые всегда забираю в конце рабочего дня.
— Конечно, тебе все равно ведь! — повышенным тоном говорит она. После, глубоко вздохнув, добавляет уже более мягко: — Ну, то есть… Прости, просто Глория так давно не приходила, что я за каждую мелочь боюсь.
Я сажусь на кресло и разваливаюсь, свысока смотря на клок волос, который выкидываю в пустую урну. Кажется, вот теперь все точно идеально.
— Я свое дело сделала, — победно хлопаю я, кивнув на клок в урне. — Так что будем ждать.
Франческа согласно кивает, но продолжает искать изъяны в идеальном бутике. Как и все люди, думаю я. Хм, иронично.
Спустя десяток минут в бутик заходит она. Луч Солнца. Корень дерева. Бриллиант в центре диадемы. Наша Глория.
Она, как всегда, выглядит идеальней идеального. Ее темные короткие волосы уложены в аккуратной волне, на макушке красуется маленькая шапка с черной сеткой. Губы красные — как у охотницы, которая пьет кровь своих жертв. Зеленоватые глаза обведены черным, благодаря чему они выглядят шире, ярче, желанней. В общем, толк в макияже она явно знает. Глория идет медленной походкой, растягивая наше ожидание. Ее черное платье элегантно облегает тело — даже слегка выпирающий животик не портит утонченную фигуру. Она цокает каблуками, звук которых похож на часы — так медленно и таинственно: тик-так, тик-так.
На ее лице нет ни намека на улыбку. Словно она идет на нежеланную смерть, где является палачом. Глория аккуратно осматривает бутик, словно только взглядом боится двинуть какую-либо из вещей и нарушить порядок. Но это нормально — ее улыбка всегда опаздывает, словно Глория в какой-то определенный момент включает и выключает эмоции.