— Нет, — четко говорит Алекс. — Определенно, нет… Я вообще не должен был тебе рассказывать и не собирался, но пришлось, — пожимает он плечами.
— Да?.. – грустно спрашиваю я. — А ты? Ты сам рад, что это произошло? Или жалеешь?..
Да, Алекс, мои вопросы легче не становятся.
— Эй, мы уже у твоего дома, — говорит хранитель, явно не собираясь отвечать на мои вопросы. Но я настойчива как никогда, поэтому смотрю каменным лицом на него, пытаясь лишь взглядом заставить говорить. И кажется, Алекс не может отказать мне. — Ладно… Конечно, рад. Каждый хранитель просто мечтает поговорить с душой, помочь ей. А мне выпал такой шанс — подружиться с душой, да так, чтобы она помнила меня всю жизнь. Конечно, я рад, Венера.
— Поэтому хранитель Эми ходит к ней на маникюр? Чтобы поговорить?
— Да, этот жук что хочешь придумаешь.
Я улыбаюсь. Алекс с такой теплотой говорил свою короткую речь, с какой не желают матери спокойной ночи своим детям. Фонарные столбы освещают счастливое лицо, на которое я хочу смотреть всю ночь, словно это идеал красоты. Я тоже чувствую тепло к Алексу, ведь он мой хранитель. Уверена, что души тоже привязаны к своим хранителям, даже не помня их. Душа ведь все знает и помнит. Это я точно знаю.
В один момент чувствую такой порыв, что подхожу к Алексу и обнимаю его крепко-крепко, словно милого мишку из детства, без которого я никогда не засыпала. Впервые чувствую Алекса так близко. Он обнимает меня в ответ, и я готова растаять в его теплых руках. В голове не укладывается, как я могла забыть его!
Мы стоим так, наверное, где-то секунд десять, слушая дыхание друг друга. Даже представить не могу, что испытывает Алекс. Он знает меня несколько веков, а я его всего чуть больше недели. И как только можно жить, постоянно защищая кого-то и позволяя ему тебя не знать? Это похоже на пытку.
— Давай, Венера, тебе нужно идти спать. Эми наверняка места себе не находит, — шепчет Алекс.
Замечаю, как его глаза становятся ярче, словно внутри глазных яблок включились светодиоды.
— Ты прав… Но мы ведь выясним, почему ты больше не можешь стирать мне память?
Алекс удивляется. Кажется, он совсем не собирался включать меня в план.
— Но это мое дело. Тебе не стоит так сильно переживать.
— А я хочу переживать. Мы раскроем правду. Слышишь? Мы, — громче проговариваю последнее слово, чтобы Алекс вспомнил, что я люблю играть в детектива.
— Как скажешь, — пожимает плечами он, видимо смирившись с моей позицией.
Я победно улыбаюсь, открывая дверь в здание.
— Значит, операция «Марс» начинается! — кричу я в спину Алекса, который уже в метрах пяти от меня.
Он слегка поворачивается и улыбается. Кажется, тот согласен.
Проводив неспешащий силуэт Алекса, я решаю все-таки обрадовать Эми своим присутствием. Наверняка она волнуется, хотя даже не звонит мне. Видимо, все не так и плохо. Чувствую прохладный ветерок, который буквально врезается в спину. Вдалеке голые деревья качаются, словно машут мне ветками. Кажется, дождь начинается, думаю я и улыбаюсь, вспомнив слова Винни Пуха из одноименного советского мультфильма, которые в детстве я просто обожала. Кажется, заяц и волк могли спасти от любой хандры.
Не желая промокнуть, захожу в дом, медленно поднимаясь на нужный этаж, уже предвкушая звук дождя перед сном. Это ли не счастье? Наверное, я слишком сильно погружаюсь в мечты о сладком сне, что спотыкаюсь и чуть не падаю, но удачно ставлю ватную левую ногу на ступеньку и обеспечиваю себе мягкую посадку на правое колено. Хотя даже если и больно, то я совсем ничего не чувствую — алкоголь в крови активно отрицает боль.
Желанная дверь любимой квартиры оказывается прямо передо мной. Я поворачиваю ручку и захожу внутрь — словно в сам рай, где меня ждет долгожданный пожизненный отдых. Ну, или что там после смерти?.. И вправду, свет в коридоре ослепляет меня, отчего я хмурю брови, не замечая главную персону — наверное, жену самого Зевса.
— Вернулась, черт бы ее побрал! — раздается громкий голос девушки, которая совсем недавно успокаивала меня, когда я потеряла серьгу в клубе, а та оказалась в декольте. Надеюсь, наутро не вспомню этого.
— Чего ты орешь? — возмущаюсь я, пытаясь раздеться — без шатаний, икания и других признаков опьянения.
Подруга стоит во властвующей позе, словно мамочка, которая ждала свою дочь всю ночь. Но я не ее дочь и не тусовалась где-то до утра. Хотя сколько же мы с Алексом шли до дома?
— Чего я ору?! — еще громче щетинится Эми, округлив глаза так, словно я ей рассказала про хранителей земных душ и ее постоянном клиенте. — Да ты хоть знаешь, сколько тебя не было, твою мать? А на телефон не отвечаешь! Еще чуть-чуть и я бы вызвала гребанную полицию. Совсем рехнулась!