— Брюс! — еще настойчивей сквозь зубы говорю я, сделав глоток кофе, который даже не успокаивает меня. Лишь напрягает.
— Дело в том, что Венера…
Нет. Не может быть. Так вот в чем дело. Вот почему все это ТАК.
***
Венера
Я иду, не оглядываясь назад, словно там не горят самые прекрасные огни города. На ногах каблуки, которые надеваю не так часто, словно сегодняшняя встреча особенная, хотя — это же просто Алекс, который в очередной раз будет вещать мне о тайнах. Кажется, они неисчерпаемы! Но чтобы докопаться до правды, нужно немного терпения.
Алекс отправил мне адрес, где находится кинотеатр, куда он меня пригласил. Странно, я думала, мы будем начинать операцию под громким названием «Марс», а не смотреть фильмы и развлекаться. Или же у Алекса другие планы?
Я почти подхожу к назначенному месту в назначенное время. Эми сказала, что иду по делам бутика — неважно, поверила она мне или нет. Как хорошо, что та с головой окунулась в Генри и у нее нет времени на мою личную жизнь.
Уже закат и Сиэтл приобретает новые краски — живые, чувственные и неповторимые. Я бы стояла так час, пока солнце не спрячется за горизонт, наблюдая за ним, как городская сумасшедшая — с чувством, слезами и любовью. Даже если в этот момент на меня посмотрели бы как на ненормальную, я бы просто отвернулась, вновь заглянув в оранжевые краски, ощутив внутри самое светлое чувство, которому человечество даже не дало название. Я больше никому не позволю заставить меня вновь невзлюбить этот мир, перед которым так виновата, — даже себе. Ни за что не вернусь туда, откуда пахнет гнилью. Не вернусь в то время, когда мир любил меня больше всех, а я ненавидела его, словно он убивал меня — когда это делала я сама.
Кивнув самой себе, ускоряю шаг, поняв, что опаздываю уже на десять минут. Но Алексу ждать не впервой, ведь так? Так что подождет, не сломится. В противном случае всем расскажу, что он никогда не готовил яичницу. До одного дня.
Повернув за угол, перед глазами сразу возникает кричащая вывеска с подсветкой, которую невозможно не увидеть. Разноцветные огоньки обволакивают своим светом мимо проходящих людей — особенно силуэт мужчины, который стоит, просто смотря куда-то вперед, словно ничего не ждет. Я сразу узнаю эти крепкие плечи и темную шевелюру, в которую так и хочется пустить пятерню, почувствовав мягкий шелк — или же они не такие приятные, как думаю?
Алекс, конечно же, чувствует мое присутствие, поэтому переводит зеленоглазый взгляд на меня — так целенаправленно и твердо, что это может показаться странным. Но зная, что рядом стоит твой личный хранитель земных душ, все кажется странным. А значит, вполне естественным.
— Почти не опоздала, — пожимает плечами тот, широко улыбнувшись.
Его улыбка — просто олицетворение света и чего-то доброго, приятного. Интересно, я улыбаюсь так же красиво или мой прикус желает лучшего?
— Я старалась. Но знаешь, эти малышки сильней меня, — говорю я, показав на красные каблуки, которые, кажется, уже натерли мне мозоли. Черт, забыла про пластыри!
Алекс как-то сомнительно смотрит на мою обувь, что меня немного задевает, но следом сразу же предлагает свой локоть как истинный джентльмен. Я улыбаюсь и принимаю жест, вновь почувствовав тепло его тела и приятный материал костюма. Мне кажется, или я не видела его в неформальной одежде? Ах да, первый день нашего знакомства: кажется, он был в домашних штанах и неопрятной футболке. Как жаль, что тот день я помню размыто, ведь, казалось, это был бред сивой кобылы.
— Я думала, у нас деловая встреча, а ты ведешь меня в кино, — чуть недовольно говорю я, когда Алекс открывает мне дверь. Это он в восемнадцатом веке научился такой галантности?
Кажется, хранителя совсем не смущает мое замечание, словно все идет по плану. Но по какому плану? Может, у него свой?
— Это часть операции… Как там ее…
— Марс!
— Точно. Мы идем на фильм, на протяжении которого главная героиня страдает, ищет себя, мыслит и драматизирует. Ну, если кратко, — пожимает он плечами.
Я смотрю на афишу и понимаю, о каком фильме он говорит. Боже, как не хотелось его смотреть!
— Что? А ты не хотел меня спросить сначала? — возмущаюсь я, отдернув Алекса. Замечаю, что он направляется в зал — значит, билеты уже куплены. — Ты не подумал о том, что я не хочу?
— Я знаю об этом, но…
— Алекс! — перебиваю его я. — Ты же знаешь, как я ненавижу такие депрессивные фильмы. Ты что, не мог придумать что-нибудь повеселей?
Хранитель стоит в ожидании моей руки, которой я больше не касаюсь, разгоряченная своим недовольством. Его лицо такое непринужденное, будто он совсем не подвластен форс-мажорам и прочим раздражителям.