— Кстати, что это за компания такая? Ты что, миллионер? — спрашиваю я и вспоминаю, в какой шикарной квартире однажды проснулась. Ах да, наверняка у него есть и дорогая машина, которой он почему-то даже хвастаться не хочет.
Хранитель поджимает губы и выдает:
— Так как моя главная задача не в том, чтобы обеспечить себя в этой жизни, я прихожу почти на все готовое.
— Как это? — удивляюсь я.
— Ну, понимаешь, наша задача это защищать душу, в моем случае твою. И если я буду пытаться устроить свою жизнь, то как я буду следить за тобой? Ни времени, ни сил — а физическое тело, как на зло, часто устает — хоть вампиром становись! — разводит тот руками, мимолетно посмотрев на меня, наверное, проверить мою неоднозначную реакцию. — Поэтому мы приходим сюда в готовое физическое тело, которое жило до нас, но по каким-то причинам теряет своего хранителя.
Получается, он никогда не был ребенком? Никогда не рос вместе с ровесниками? И даже никогда не влюблялся?.. Становится жутко от понимания того, что это тело жило до души Алекса.
— И что становится с душой? — спрашиваю я. Мне становится даже жаль того мужчину, который был в теле Алекса до него… Он что, просто исчез, будто его никогда и не было?
— Ну, одинокая душа перерождается, где ее найдет свой хранитель. А тело забирает другой хранитель, чтобы помогать своей земной душе, — поясняет тот, словно облегчит мне задачу воспринять эту информацию.
Но как же? Разве не каждая душа ценна?
— А как же родные, близкие?.. Они же не забудут своего сына, брата или друга!
Хранитель вздыхает, согрев воздух вокруг своим горячим дыханием. Он дотрагивается до моей руки ладонью, которая ощущается словно лед. Так странно — от него исходит тепло, но руки будто онемели.
— Когда я перешел в это тело, у него было очень много родных и близких. Бедная душа, которая лишилась хранителя, подумал я… Я просто со всеми попрощался и пришел туда, где была ты. Всем близким этого… тела — я сказал, что навсегда улетел. Хотя иногда мне все равно приходится общаться с матушкой и некоторыми родственниками… Так что знай, если человек резко все бросил и переехал на другой конец света — это уже не он, — поясняет Алекс. — Приехав сюда, я первым делом нашел тебя, а потом все остальное. Конечно, не без помощи.
— Боже, это… — Не могу поверить, что все так просто. Просто взял — и исчез. Кажется, никто не достоин такой участи.
— Венера, успокойся! Да, я понимаю, что звучит жутко, но душа без хранителя — как без рук. Рано или поздно он бы все равно покинул этот бренный мир. А так зато у хранителей есть тела.
— И почему же тогда у душ пропадают хранители?
Похоже, этот вопрос оказывается сложней, чем все предыдущие, потому что Алекс задумывается, рукой направив меня в какой-то парк, где горят гирлянды, будто сейчас Рождество, и прогуливаются люди — кто-то смеется, кто-то пытается скрыть слезы, а кто-то просто любит. Здесь столько душ и каждая из них прекрасна — почему-то только сейчас я начинаю ценить это. От понимания того, что любая земная душа может просто взять и исчезнуть из-за отсутствия какого-то там хранителя, становится жутко. И никто не поймет этого, не вспомнит и даже не подумает о подобном.
После размышлений Алекс говорит, подняв левую бровь:
— Ну, бывают всякие ситуации, но чаще всего просто сам хранитель соблазняется земной жизнью и снова хочет стать человеком. Или же кто-то хочет могущества и перестает, так сказать, опекать душу. Не все хранители идеальны, как я. А кто-то просто отказывается, хотя я не понимаю, как это можно сделать, — отвечает тот, посмотрев на меня с такой теплотой — с той самой, которая раздается внутри уютным костром во время вечерних посиделок. Кажется, только его зеленые глаза, помнящие и понимающие всю мою боль и самые прекрасные моменты моей жизни, могут так влиять на мое сердце, которое когда-то перестанет биться.
Я киваю, стараясь запомнить эту информацию. Прямо-таки чувствую, как окунаюсь с головой в мир Алекса, который решил основательно меня подготовить к… К чему? К нашей операции, которая на самом деле нечто больше, чем просто операция? Может, только для меня это игра, правила которой я не особо знаю? Кажется, все не так просто, как и ожидалось, но понимаю, что не время докапываться с подобными вопросами к Алексу. Не время и не место. Или же мне этого пока знать не следует. Пока…
Мы проходим по небольшой аллее, которая сопровождена голыми деревьями, на которые прикреплены мигающие желтым цветом гирлянды. Почему-то именно вечером, когда темнота забирает последние остатки света, город преображается, словно девушка, собравшаяся на самую крутую вечеринку или нарядившаяся на свидание с важным человеком в ее жизни. Сиэтл надевает черное платье, которое облегает самые красивые места, и высокие золотые каблуки, заставляющие всех смотреть только на них. Светлые гирлянды могли бы ослепить, если бы этот город не надел солнцезащитные очки. И, наверное, блеск на губах — финальная черта, заставляющая город блестеть. Сиять. И все это только один Сиэтл.