— Конечно, видела. Может, ты даже вспомнила бы его, но мы стараемся быть незаметными для других, поэтому вряд ли.
Я понимающе киваю, смотря на свои ноги. Наверняка вся пятка уже в крови, потому что чувствую, как мозоль становится все больше и болезненней. Ощущаю эту боль, но мне плевать — никакая физическая слабость не заставит прервать прогулку с Алексом. Подумаешь, мозоль, заклею пластырем и дело с концом.
— Так странно понимать, что половина твоих воспоминаний стерта. Даже подумать не могла…
— Это лучше для всех. Ты же видишь, к чему приводит то, что я не могу стирать тебе память? — загадочно улыбается Алекс, а я отвечаю ему такой же улыбкой, спрятанной в темноте между фонарями.
— И все-таки, что такое произошло, что ты больше не можешь стирать мне память?
Алекс немного поникает, словно его расстраивает какая-то мысль, которой он не делится со мной.
— У тебя есть предположения? — спрашиваю я, увидев, как Алекс пытается что-то скрыть. Кажется, ему некомфортно.
— Брюс рассказал мне кое-что… — говорит Алекс, облокотившись о мостик, мимо которого мы проходим. — Эм, это, наверное, не особо важно… — продолжает хранитель, выпустив мои руки из своих — резко и непроизвольно. Он смотрит вниз, до сих пор прислонившись к мосту. Кажется, его дыхание учащается. Я смотрю на Алекса немного в стороне, пытаясь понять, что с ним. — Брюс… Рассказал, — почти шепотом говорит он.
Он шепчет уже какую-то несуразицу, словно засыпает.
Я подхожу к нему так близко, чтобы заглянуть в глаза, из которых за секунду испарилась та жизнь, которая расцветала в зеленых гаммах. Кажется, что-то не так и я не знаю, что делать.
— Алекс? Все нормально? — спрашиваю я, легко придерживая его за плечи, которые с каждой секундой становятся все тяжелей.
— Ты был… — последнее, что он произносит, после чего его тело твердо падает, словно труп, на асфальт.
Сердце начинает биться так быстро, словно выпрыгнет из трепетной груди. Внутри нарастает паника, когда я вижу лежачего на асфальте Алекса. Моего Алекса, который все это время защищает меня.
— Алекс! — кричу я, опустившись на колени перед, слава богу, дышащим телом.
Он кажется таким сильным и могущественным, но сейчас это самый беззащитный человек на Земле, который нуждается в моей помощи.
Но что я могу сделать? Могу ли вызывать скорую, если внутри тела совсем не тот человек, который был при рождении? Что я могу сделать, если даже не знаю, что делают в таких случаях хранители?
Еще несколько мгновений я медлю в размышлениях, оглядываясь, слово помощь должна сама прийти по волшебству. Наверное, даже хорошо, что вокруг никого нет, потому что сейчас не время для объяснений, почему я не вызываю скорую помощь. Потому что это хранитель земных душ? Нет, потому что это Алекс, которому я не хочу создать проблем.
Голова соображает плохо даже на свежем воздухе и сквозь боль в коленях, которыми я стою на жестком асфальте. Никакой боли, будто ноги онемели. Но я чувствую рукой его бьющееся сердце. Значит, он, или же его тело, живет — самое главное.
Я замечаю, что из его кармана выпал телефон, словно это подсказка от Вселенной. Неосознанно хватаю его и просто туплю в экран, будто что-то должно случиться. Но чуда не будет — я сама его создам. Поэтому спустя недолгие размышления включаю телефон и захожу в контакты. Странно, что у Алекса даже нет пароля! У кого в двадцать первом веке его нет? Ах да, у человека, который ходит по этой Земле сотни лет…
Секунда — и я звоню.
Тяжелые пара гудков рвут мои ушные перепонки, отчего я жмурюсь, пытаясь укротить страх. Не поддаваться панике.
Слышу низкий голос в трубке.
— Алло, Брюс! Срочно приезжай, Алекс без сознания и ему нужна помощь!
11 ГЛАВА
Несколько лет назад…
Снова тяжелый день и тяжелый вечер, который я пытаюсь заглушить любимой шоколадкой по акции. Солнце торопится за горизонт, лениво прощаясь со мной — с несчастной девушкой, которая идет из магазина самым медленным шагом, чтобы дольше быть на улице и дышать свежим воздухом. Хотела бы я уйти вместе с ним, оставив здесь всю боль, сложности и слезы. Чтобы просто идти дальше, живя в том мире, в котором я хочу. Но сейчас не так. Все не так.
Пакет в руках тяжелый, ведь там целая бутылка питьевой воды, но я все равно иду размеренными шагами, считая удары хрупкого сердца, которое держится из последних сил. Как и я. Кажется, грань такая мелкая, что шаг — просто упаду, заплачу и закричу от боли, совсем не обращая внимания на редких прохожих. Я иссякла. Спасет только мысль, что завтра выходной и я пойду на день рождения моей коллеги — хотя бы там отвлекусь от всего хаоса вокруг меня и забудусь в алкоголе.