— Еще я недавно чуть не сломал руку, — говорит Роб. — Представляешь, неудачно поставил ее, когда приземлялся на диван. В последнее время со мной что-то происходит.
— Знаешь, пытайся смотреть под ноги. Иначе опять упадешь посреди торгового центра, уронив на себя мороженое, — смеюсь я, вспоминая тот момент из далекого прошлого, когда я была юной, свежей и влюбленной по уши в Роберта. Кажется, это было так давно.
Еще минут десять мы едем почти в тишине, лишь иногда разговаривая, словно постепенно вырисовываем точку на последней странице нашей книги. И это к лучшему — потому что все, даже что-то плохое, к лучшему. Так что я медленно выдыхаю, трезво осознавая, что моя жизнь движется.
Кажется, все детство я мечтала стать тем человеком, которым бы гордилась в пять лет. Человеком, который идет к своей цели, при этом не проливая слезы и не крича о том, что ему тяжело. Человеком, который имеет все, даже больше. В конце концов, человеком, который любит свою жизнь, благодарит ее за то, что она так любит его. Взаимная любовь с жизнью — вот чего я хотела.
Подростком я мечтала о том, что буду бизнес-леди, которой на все плевать — у нее есть ее миллионы и маленькая собачонка в шикарном пентхаусе. Уже тогда я начинала забывать про любовь, потому что считала, что в этом жестоком мире она ни к чему. Никто не возьмет тебя на крутую работу только потому, что ты любишь жизнь. После я начала пахать, даже если не было работы. Я гордилась собой, хотя даже не понимала, что винила за все то, чего не делала. Я угнетала себя, думая, что так добьюсь всего на свете. Но как же ошибалась…
Уже в более зрелом возрасте я поняла это. Поняла, что кроме любви к жизни, ничего не нужно — ни работы, ни мужа, ни семьи и даже денег. Я гонялась с работы домой, ища себя там, где никогда не была; там, где меня никто и никогда не ждал. Я не знала, что делать, потому что была в безысходности. Постепенно все шло вниз — и вот время моей жизни, когда я была на дне. Ужасные времена, которые длились слишком долго. И только тогда я поняла, как бы хотела любить мир. Как мне не хватало этого детского и беззаботного чувства, которое залечивало все раны. Но тогда я потеряла его, думая, что навсегда.
Но чтобы подняться, нужна исходная точка на самом дне, поэтому сейчас я здесь — в городе, где нашла себя, и даже больше. В городе, где я живу, словно в собственном раю, в котором есть свой ангел. Правда, этот ангел еще не изучен, как и его мир. Но я точно знаю, что достигла того, чего хотела. И это не предел. Далеко не предел.
Машина останавливается, отчего все мои мысли мигом улетают, словно и не было. Раньше я сказала бы, что внутри такая пустота, что съедает изнутри, но сейчас скажу, что внутри так спокойно, как на пустынном пляже, где звук бьющихся волн ласкает уши, а легкий крик чаек клонит в сон.
Я выхожу из машины Роберта, оставляя там наши воспоминания, чтобы по пути они растерялись в дороге. Роб провожает меня до двери дома, улыбаясь, словно мы не расстаемся. Словно он не провожает меня в последний раз.
— Спасибо, что проводил, — благодарю я, встав напротив него и уставившись на пепельные волосы, которые развеваются на ветру. Может, и волосы он перестанет красить? Ему бы пошли эти изменения.
Он разводит руками.
— Без проблем. Я рад, что мы договорились, — улыбается он. — И да… Знай, что ты всегда можешь позвонить мне, если тебе потребуется помощь, ладно?
— Конечно, — киваю я, сжимая в руках сумку. — Ладно, Роб… Удачи тебе.
— Удачи, Венера.
После я разворачиваюсь и ухожу. Просто ухожу, не взглянув в последний раз на пепельного мужчину. И даже не обняв того на прощание. Я ухожу от него и всего того, что было вокруг. Делаю так же, как и он, потому что мы оба приняли этот факт. И на душе так легко, словно я сняла оковы с плеч. Он молодец. И я молодец. Мы оба молодцы, что сделали это. Ведь это правильно. Так что я прощаюсь с ним и благодарю за все, что он сделала для меня.
Конечно, мы еще встретимся, потому что, как ни крути, живем в одном городе. Но мы больше не встретимся прежними — влюбленными. Мы будем просто людьми, которые знаю друг друга.
Я поднимаюсь по лестнице, предвещая встречу с Эмили. Я убью ее, если она сама еще окажется не дома. Хочу посмотреть в ее светлые глаза, которые вчера не искали меня. Хотя если она снова приготовит что-то вкусное, мне придется ее простить.
— Я дома! — кричу, прислушиваясь к звукам дома.
Работает телевизор, значит, она где-то здесь.
— Эй! — снова кричу, поставив черную сумку в коридоре, снимая обувь.