Я полностью раздеваюсь, постоянно оглядываясь в поисках подруги, которая, кажется, даже не встречает меня. Брюс что, стер ей память обо мне?
Вдруг она выходит из своей комнаты, зажимая в руках телефон и улыбаясь, но не при виде меня, а когда говорит: «Пока». Кажется, ей совсем нет до меня дела.
— Я вообще-то дома не ночевала, — говорю я, разведя руками от безысходности.
Эмили поднимает на меня глаза и многозначительно поднимает бровь, словно это я должна рассказывать. Хотя…Точно.
— Похоже, у нас обоих была бурная ночь, — щебечет та, плюхнувшись на диван.
Я смотрю на нее сверху-вниз, поставив руки по бокам, словно мамочка, ждущая от своего хулигана-сына объяснений. Хоть она и не мой сын, я была бы не против выслушать ее.
— Чего-чего?
Она тянется, будто только что проснулась, и блаженно улыбается.
— Я знаю, с кем ты ходила на свидание и с кем ты провела ночь!
— И с кем же?
— С этим мужчиной, который провожал тебя… Как его, Алекс?
Я пытаюсь не показывать своего явного удивления, которое так тяжело скрыть. Откуда она, черт возьми, знает? Кто ей сказал?
— Что? — Мои актерские навыки всегда были на высоте, но Эмили я не могу соврать. Поэтому заранее знаю, что она мне не поверит. Но попытка не пытка. — С чего ты это взяла?
Эми лишь победно улыбается, словно я получила технического поражение.
— Генри видел вас. Я сразу узнала Алекса в его описаниях. Так что белый флаг или дальше будем пререкаться?
Черт! Кажется, у меня проблемы. Эмили вообще не должна была знать, кто такой Алекс. А теперь, кажется, она еще и думает, что он мой любовник.
— Так, и что там делал Генри? — пытаюсь я перевести тему на ее любимого Генри.
— Он живет там! И рассказал, что когда ехал ко мне, то по пути увидел вас — воркующих влюбленных, — смеется она, будто это смешно.
Но мне ни капельки не смешно! Теперь это настоящая проблема.
— И… Вы что?.. Были здесь всю ночь? — медленно спрашиваю я, анализируя весь поток мыслей.
Вдруг Эмили хлопает в ладоши и улыбается как ребенок — и тогда я сквозь свет могу различить розовые очки на ее глазах.
— Да! — восклицает она.
— Боже, уже? — удивляюсь я и сажусь вместе с Эмили, требуя подробностей. — И как он?
— Все хорошо, Венер. Мне кажется, он даже лучше того типа в трусах. — Я прыскаю. — Так что правда… Может, у нас что-то выйдет? — с такой детской надеждой спрашивает она, словно нашла своего принца.
Может, это и вправду «тот самый»?
— Дай Бог, — улыбаюсь я, искренне веря в подругу. Рано или поздно она должна найти то, что так долго ищет — даже если этого не существует. Но каждый имеет право на свою мечту. — Кстати, — начинаю, аккуратно развернувшись к счастливой подруге. Меня трясет, но, похоже, на этот раз не от страха и гнева, — Роб подвез меня домой.
Я говорю это так резко, что сама удивляюсь своей решимостью, которая порою покидает меня так предательски. Конечно же, Эмили смотрит огромными шарами, хлопая ресницами, как в комедиях. У нее пропал дар речи, и она ждет объяснений. Та удивлена, но, кажется, скоро удивится еще больше.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — почти восклицаю я, выставив ладони вперед в примирительном жесте. — Но, Эми, он заходил не для этого… Представляешь? — Секундная пауза, в течение которой я пытаюсь сформулировать мысли, так хаотично болтающиеся в моей голове. — Он пришел попрощаться.
— Что? — медленно, растягивая неумолимые ноты удивления, спрашивает Эми, корпусом приблизившись ко мне, словно я говорю шепотом.
Киваю, будто самой себе. Хотя и не до конца верю в это.
— Он сказал, что все осознал… Что теперь все понимает и пришел попрощаться «по-нормальному», понимаешь? Роб сказал, что наша последняя встреча была не такой, какой должна быть. В общем, с ним покончено. И похоже, реально.
Во взгляде Эмили скрыты сожаление и радость, наверное, как и в моем. Сложно отпускать человека, с которым я была так близка несколько лет. Но и так легко на душе после потери этого груза.
Вспоминаю день нашего знакомства, когда Роб так осмелел, что сам подошел познакомиться, пока я была в кафе с подругой — забыто. Наш первый поцелуй, когда шел снег и снежинки размазали всю мою тушь — забыто. Роб подарил мне шкатулку из моего детства, отчего я плакала от счастья — забыто. Наши совместные вечерние вечера, когда за окном мороз замедлял время, а внутри был только наш огонь счастья — забыто. Наши поездки на природу, когда я купалась в чистом море, а Роб смотрел на меня такой счастливой улыбкой, словно нашел алмаз — забыто. Наши ссоры, которые всегда заканчивались жарким сексом — забыто. Наше общее время, которое мы так любили — забыто.
Все забыто. Как и наша любовь где-то глубоко внутри. Конец был так близок, а я не могла дотянуться до него рукой. Как глупо.