Но, черт, надеюсь, ему лучше, потому что это серьезно. И почему-то мне не очень верится в теорию о недосыпе. Кажется, хранители настолько продуманные, что не позволят своему телу выйти из строя по такой пустяковой причине. Или же позволят?
По крайней мере, я устаю строить теории, потому что эти земные тайны настолько неземные, что разгадать их будет как решить задачу по тригонометрии — нереально. Поэтому я, последний раз проверив горизонт, ухожу в пустую кухню, где тихо включаю телевизор, наблюдая за медведем в глухой Сибири, который ищет себе пропитание. Насмотревшись на его похождения, включаю канал с сериалами, где с улыбкой наблюдаю за Джо Трибиани[1], который пробует себя в кино. Как же забавно, думаю я. Столько раз смотрела эту серию, но каждый раз смеюсь как в первый. Вот такое утро по-настоящему доброе.
Приятным и вкусным завтраком снимаю остатки ночного кошмара, который так потрепал меня. Раньше всегда удивлялась, как обычный сон может заставить вспотеть и биться сердце так, будто под кроватью увидела монстра из детства. Думала, как такое возможно, если сон — всего лишь жалкая секунда, которая даже короче мига?
Хотя иногда бывают такие сны, в которых хочется остаться, чувствуя то тепло по телу, разливающееся от эмоций. Не хочется признавать, что это все нереально — ты просто живешь, радуясь теми слишком яркими моментами. Ты не хочешь ничего, кроме этого. Кажется, это все так реально, что после возвращения в настоящее — лишь пытка, которая повторяется каждый раз. И таких снов было очень много. Слишком много несуществующих картинок, которые заставляли меня плакать. Но всегда нужно возвращаться в реальность, потому что только здесь я — это настоящая я, а не леди с розовыми очками.
Хотя порою так хочется внести особую значимость обычному сновидению. Что этот незнакомый мужчина приснился не просто так и что он не сбор образов мозга. Что эта маленькая девочка не твой страх, а воспоминание. Кто знает, может, и вправду сны значат нечто большее, чем говорят ученые? Но что это? Воспоминания? Предсказания? Или же то, к чему человек еще не готов? В любом случае, этот кошмар я просто забываю. Наверное, впервые так яро пытаюсь вспомнить себя настоящую и возвращаюсь в реальность. Ведь теперь она важней всего. Важней жизни.
После завтрака я негромко включаю музыку и собираюсь в бутик. Слова песни о том, что «все, что убивает меня, позволяет чувствовать себя живым»[2], заставляют двигаться в такт, подпевая словам, которые в свое время давали мне стимул. Которые так же вытаскивали меня из депрессии. Я верила им — и теперь просто повторяю, не нуждаясь в их помощи. Потому что когда-то поверила им.
К моему удивлению, Эми не просыпается, даже когда я выхожу из дома, хотя подруга встает так рано, что иногда кажется, будто та спит по два часа в сутки. Или же это Генри заставил ее устать настолько, что она готова проваляться в постели до восьми утра? В любом случае, я ухожу, не оставив той даже пирожное — уверенно могу заслужить звание самой худшей подруги. Но она знает, что по-другому я не могла.
Посмотрев в последний раз в зеркало, выхожу из дома, улыбаясь весеннему солнцу, которое не так давно встало, удивляясь, что эта девушка с золотистыми волосами и счастливой улыбкой вновь вышла на улицу так рано. Но мое желание немного прогуляться слишком большое, чтобы пренебрегать им. Поэтому я неспешным шагом иду удивлять счастливое солнце и птиц, которые каждое утро пролетают прямо над головой.
Внутри так легко, будто нет никаких сложностей и проблем. Нет тайн, лишнего веса, дырки на колготках и даже прошлого. Так свободно! Я обожаю это чувство, которое приходит столь внезапно и само по себе. Если бы были таблетки, которые заставляют чувствовать так всегда, то я бы принимала их каждый день. Я даже не запинаюсь, как обычно это делаю по утрам, словно ноги просыпаются медленней меня.
Иду, чувствуя обжигающее солнце, которое теперь по-настоящему весеннее. Парк вокруг начинает зеленеть, пробуждая внутри хорошее настроение и заставляя купить мороженое за углом. Еще бы наушники в ушах — и атмосфера была бы незабываемой. Но мой панический страх не позволяет слушать музыку на улице — слишком опасно для меня.
И в этих мыслях я прохожу еще несколько метров, но вижу у кафе черную машину. Почему-то заостряю на ней внимание. Она кажется мне такой знакомой, будто слово, крутящееся на языке. Но я знаю, что никогда не видела ее, и номер мне совсем незнаком. Но когда из нее выходит водитель, все становится ясно.
Я позволяю себе улыбку — или же ее тень — и иду к нему, подтянув сумку, в которой лежит бутылка воды. Приближаюсь, осматриваясь по сторонам, словно чую подвох, но знаю, что все нормально. Что так надо.