Следующие полчаса разбираю новые вещи — и все готово. Не знаю, зачем Глория это приобрела, но все платья и юбки кажутся мне убогими — лишь черное платье с вырезом могло бы мне подойти. Но, кажется, никто со мной не согласен, потому что в течение дня всего лишь человек пять засматриваются в этот угол и примеряют новые вещи. Одна девушка с очень тонкой талией взяла то черное платьице, на которое я положила глаз. Но уверена, что на ней оно будет висеть как на вешалке — ее фигура совсем не для таких платьев.
И к сожалению, эта девушка покупает его, широко улыбаясь и оставив щедрые чаевые.
Черт! А оно так мне понравилось. И о чем только думала это тонконогая, размышляю я и даже не понимаю, как начинаю ревновать к очередной вещи в бутике. Желая проводить мое любимое платье, которое я даже не примерила, останавливаюсь у входа, вновь всматриваясь в торговый центр.
Вдруг перед глазами появляется знакомое лицо. Те самые бездонные зеленые глаза, которые смотрят на меня. Но теперь даже как-то испуганно. Мужчина проходит мимо так быстро, что я и не успеваю опомниться. Когда выхожу из бутика, его и след простыл. Вот же чертовщина!
Но я четко помню его широкие скулы и густые короткие волосы, которые блестели так, словно намокли, хотя на улице ни капельки. А глаза… Они выводят меня из колеи. Что это за мужчина и почему мы снова сталкиваемся? Он меня узнал. Точно узнал…
Я решаю отбросить эти мысли — слишком тревожные и похожие на паранойю. Кажется, это уже ненормально, поэтому, проводив еще одного покупателя, в обед звоню маме, держа в руках горячий кофе и сидя на скамейке на углу здания в окружении легкого ветра, который гоняет непослушный мусор по улице.
Мама отвечает почти сразу:
— Венера! Думала, не позвонишь, — раздается мамин тонкий голосок из трубки.
Я улыбаюсь. Давно не слышала этого акцента — мама родом из Англии, поэтому иногда меня забавляет ее речь.
— Ну, если вы живете в Бостоне, это не означает, что я забыла про вас. — Слышу смешок в трубке. — Ладно, я звоню по поводу сумки. Цену и фотографию выслала на почту, ты видела?
Рядом со мной садится голубь с крупной шеей, который смотрит на меня так пронзительно, что мне становится страшно, и я отодвигаюсь от него, пригубив стаканчик кофе.
— Да, мне все нравится, дорогая.
— Тогда я пришлю по почте, — протягиваю я, взглянув на голубя, который резко улетает, словно испугался моего недоверчивого взгляда.
Я смотрю вперед, наслаждаясь видом города, к которому так привыкла. Голые деревья украшают аллею, летом — когда они в зеленых густых шубах — укрывают листьями всех прохожих, которые восхищаются здешней красотой. Даже местные, которые знают тут все наизусть, часто ходят с сияющими глазами, как, впрочем, и я. Потому что этот город нереален. Наверное, единственный, к которому меня так тянет.
Помню, как я жила в Лос-Анджелесе. Согласна, красивый город с нереальными закатами. Но жить там мне не нравилось. Я не любила свою работу, свой дом и друзей. Даже с парнем я общалась ради вечерних поцелуев и регулярного секса — хотя на тот момент думала, что это любовь всей моей жизни. Я часто утопаю в эмоциях, не понимая, что их нет. Жизнь там не доставляла мне удовольствия, поэтому какое-то время я просто разъезжала по штатам в поисках новой жизни. Помню мое разочарование. Думала, что Америка не для меня. Но по чистой случайности приехала в Сиэтл и поняла — случайностей не бывает.
Становится холодно, поэтому я встаю со скамейки и прогуливаюсь вдоль улицы, постоянно оглядываясь на красивые вывески магазинов и забавных собак, за которыми следуют их хозяева, будто на выгуле они, а не их питомцы.
— Как у вас дела? — спрашиваю я, решив, что пауза затянулась. К тому же мы давно не разговаривали с мамой о жизни.
— Да все как обычно. Твоя сестра ищет работу, хотя ей ничего не нравится.
— Она же официанткой работала, — вспоминаю я мамины рассказы. Полгода назад она говорила, что Сара работает в каком-то кафе, где хорошо платят.
— Венера, это было год назад. Она давно оттуда уволилась, — вздыхает мама.
Кажется, я и вправду давно не разговаривала с мамой…
— Сейчас она пробуется во всем. Ну, пусть ищет себя. — Я улыбаюсь. Надеюсь, Сара найдет себя быстрей, чем я. — Кстати, папа опять в клубе рыболовов. У них там какой-то марафон. Теперь дома не сыскать.