Сегодня, на удивление, народу мало, хотя по средам он любит побаловать себя дорогими и изысканными вещами от популярных брендов. Неважно, Гуччи или Прада — важно, что какое-то красное платье имеет большую ценность, чем можно представить. Это ведь захватывающее чувство: иметь то, что превышает ожидания всех. Именно поэтому многие покупают простенькие платья за баснословные деньги — лишь из чувства «неожиданного превосходства». Даже я однажды решила испытать это на себе и купила дорогущие чулки, которые носила только на важные мероприятия, пока они не порвались. И да, в них я чувствовала себя на все сто, а понимание того, что никто не даже не подозревает, что они стоят четверть моей зарплаты — захватывает до пяток. Но такие ощущения сильно бьют по моему карману, поэтому теперь я, пожалуй, воздержусь.
На обеде забегаю в кафе, ненароком взглянув на то место, где меня высадил Алекс. Место, где я его бросила, не получив объяснений. Чувствую вину за этот поступок, но это мой выбор — и другого не сделаю. Надеюсь, Алекса не так сильно ранили мои слова, потому что я совсем не хотела причинить ему боль. И даже представлять его грустное лицо для меня тяжело. Но я требую объяснений, которые он имеет. Просто требую. И пусть это похоже на манипуляцию.
Даже за обедом, пока я кусаю шоколадный круассан, в голове витает образ Алекса, его слова и мои догадки о том, что происходит. Но все, что хранитель рассказывал мне — лишь информация, из которой я не могу создать новую тайну, чтобы ее разгадать. Это мне не под силу.
В остаток рабочего дня просто погружаюсь в работу, взяв инициативу разложить новые вещи. Это успокаивает меня: когда я чувствую мягкую ткань, представляя, как нежно она будет касаться кожи. Успокаивает даже красный цвет, который кажется таким опасным и таинственным. Я часто прибегаю к подобным ритуалам, чтобы убежать от собственных мыслей — не оглядываясь. А сегодня они мне не нужны. Совсем не нужны.
Вдруг я чувствую в кармане вибрацию. Смотрю на экран и удивляюсь. Мама.
— Да? — отвечаю я, уронив ремешок от платья на пол.
— Венера, привет! — слышу жизнерадостный голос мамы. — Ты на работе, да?
— Да, а ты что-то хотела?
— К нам сегодня приезжала тетя Люси и привезла игрушки из твоего детства, представляешь? Тут есть даже щелкунчик, которым ты постоянно пугала сестру.
Я улыбаюсь, вспомнив того милого заколдованного солдатика из далекого детства. С ним связано столько приятных воспоминаний — любимое детство, когда я не знала забот и просто жила, радуясь любой мелочи. Прекрасное было время, которое с каждым годом становится все дальше и дальше.
— Я подумала, что ты хочешь их забрать. Отдашь своим детям, — протягивает мама.
— Да, оставь их.
— Могу отправить по почте. Ты к нам в гости не собираешься?
Как давно я была в родном Бостоне? Кажется, полгода или год назад? Даже стала забывать о том, что могу поехать куда-то, кроме своей любимой квартиры. Теперь мой дом здесь. Я выросла и, нужно заметить, перестала нуждаться в постоянной опеке матери и наводках отца. Перестала хотеть в родной дом. Потому что я выросла — и этим все сказано. Не знаю, как другие, но мне хорошо в Сиэтле. Хотя даже не верится, что живу так далеко от дома, что до того нужно лететь на самолете несколько часов. Даже не знаю, как меня сюда занесло. Надеюсь, ветром судьбы.
— Мама, пока отпуска не намечается, так что не могу, — пожимаю плечами я.
Уже не слышу грустного вздоха или нотки разочарования в голосе матери. Она привыкла к этому. И давно приняла тот факт, что я далеко. Что ее дочь больше не с ней.
— Венера! — вдруг слышится голос Франчески. Требовательный. Значит, что-то по работе.
— Слушай, мам, мне нужно идти. Отложи, пожалуйста, те вещи и отправь по почте, хорошо?
— Да, милая. Пока.
— Пока, — прощаюсь я и иду к Франческе, которая копошится в кассе.
Сегодня она более тревожная, словно ждет, что к ней кто-то нагрянет, но вместе с этим более бодрая — впрочем, как и в последнее время. Раньше с утра она выглядела как зомби, хоть и пыталась скрыть это все макияжем. А последнюю неделю прямо-таки расцвела! Это что, новый крем так повлиял на нее? Или поимела привычку пить кофе по утрам?
— Ты звала меня? — спрашиваю я, кинув в рот леденец.
Она дергается, будто сама не звала меня, и отвлекается от своего дела, в которое я даже не желаю лезть — хочу лишь и дальше рассасывать вишневый леденец, который отдает небольшой кислинкой.