— Глория звонила и сказала, что завтра привезут новую коллекцию. Мы должны ей отчитаться и выслать все фотографии вместе с отчетом.
— Зачем это ей? — задумываюсь я. Раньше она никогда не просила фотографии, все остальные формальности — да, как и полагается, впрочем.
Франческа пожимает плечами, заправив темный локон коротких волос за ухо.
— Да я сама не поняла! — хмурит брови моя коллега. — Но она упомянула продавца, племянницу и виски. Кажется, что-то празднует, — улыбается Франческа.
Я смеюсь, представив утонченные пьянки моей начальницы. Интересно, она так же хорошо держится, когда в ее крови несколько литров качественного алкоголя? Или же ее развязность в эти моменты вырывается из этого строгого тела? Хотела бы я побывать на подобном.
— Ладно, я поняла.
После я еще помогаю нескольким покупателем определиться с фасоном и длиной платья, выбрать удобные джинсы и успеваю разложить все, что нужно. Рабочий день уже подходит к концу, и я спешу переодеться, желая поскорей оказаться дома и досмотреть фильм, который уже как неделю ждет моего возвращения. Сегодня хочу просто расслабиться, не готовя никакие документы, не рассматривая никакие коллекции и не думая ни о каких хранителях. Это лучшее решение за сегодня.
Переодевшись, смотрю на время. Еще десять минут, но, кажется, больше никто не зайдет, учитывая сегодняшнее количество покупателей. Поэтому потихоньку переодеваю и обувь, и верхнюю одежду. Мысленно я уже дома пью лимонад и ем любимые чипсы. Осталось лишь дойти до него.
— Ладно уж, иди, — улыбается Франческа. — А то своим взглядом скоро часы просверлишь.
— Спасибо! — сложив руки вместе, благодарю я девушку и буквально убегаю из бутика, попутно ища приложение, чтобы вызвать такси.
Ноги сами несут меня к выходу, и я не замечаю ничего и никого вокруг, будто и нет. Но мне было бы полезно смотреть по сторонам, ведь тогда бы я не испугалась того, как меня касается чья-то рука. Такая холодная, что я чувствую это сквозь одежду.
— Боже, — в испуге шепчу я и резко разворачиваюсь.
Передо мной стоит зеленоглазый блондин с острыми скулами и таким же острым взглядом. Чертов Брюс стоит здесь, изучающе смотря на меня.
— Брюс? — удивляюсь я.
Кого-кого, а вот его я точно не ожидала увидеть здесь. Что ему от меня надо?
— Ты что здесь делаешь?
Тот по-прежнему стоит, молча, словно язык проглотил. Но кажется, он разговаривает взглядом. Глазами, в которых я вижу интерес.
— Извини, Венер, что так неожиданно, но надо поговорить по поводу Алекса. Я знаю, что с ним происходит. И знаю, что он не рассказывает тебе. Но ты можешь помочь, — довольно серьезным тоном говорит Брюс.
Я сразу заинтересовываюсь. Кажется, он может рассказать о том, чего не говорит Алекс. Наверное, мой хранитель ой как разозлится, что я связываюсь с его другом, но пошел он к черту!
— И откуда ты знаешь? — настораживаюсь я. Все-таки не совсем доверяю хранителю моей подруги.
— Я же тоже хранитель — и его друг. Поверь, иногда я знаю больше него.
Я киваю. Так значит…
— Ладно, рассказывай.
— Поговорим в моей машине. Нельзя, чтобы нас услышал или увидел Алекс, а то разозлится, — ухмыляется тот. — И это все надо сделать быстро, Венера, потому что Алекс скоро поймет, что что-то не так. Меня он точно почувствует. Так что идем, — предупреждает тот и, схватив меня за локоть, тянет на улицу, где уже стемнело.
Я слушаюсь его и следую за силуэтом. Кажется, вот он — путь к правде. Начинаю волноваться, но надеюсь, что это того стоит. Я буквально чувствую себя преступницей, которая решила не слушаться своего адвоката и примкнула на сторону зла. Но, кажется, Брюс не тот злой герой, который утащит меня в лес, чтобы шантажировать моего хранителя. Уверена, он хочет помочь, раз не боится гнева Алекса, который пока даже не подозревает, что я сажусь в какую-то незнакомую мне машину, даже не запомнив номера, и собираюсь выслушать Брюса — хранителя, спасшего меня и Алекса не так давно.
Брюс уверенно садится за руль, поправив свои длинные светлые волосы, которые постоянно лезут ему в такие же зеленющие, как у Алекса, глаза. На его руках можно отчетливо заметить венки, переливающиеся на холодной коже. Вижу, как у него ходят желваки на выраженных скулах. Взгляд сосредоточен где-то впереди, словно он чего-то ждет, но понимает, что никогда не дождется. Глаза просто сверлят окно и темноту, скрывающую все тайны, а я наблюдаю со странным чувством внутри — смешение дикого любопытства и неоправданного страха.
Брюс начинает движение, включив фары, и выезжает на улицу, так же ловко маневрируя рулем, который оказался пленником его холодных рук. Кажется, Брюс знает, что делает, но знает ли, стоит оно того?