— Куда мы едем? — спрашиваю я, пристегнув ремень безопасности, на который Брюс наплевал.
Он несколько секунд молчит, все так же играя желваками, будто внутри ему больно — настолько внимательно я вглядываюсь в это худощавое лицо, которое не рассмотрела при первой встрече.
— Не волнуйся, в лес я тебе не повезу. Мы просто поездим по городу, недалеко от твоего дома.
— И зачем это?
— Я же сказал, что Алекс скоро поймет, что ты не пришла, как собиралась, — пожимает плечами он.
Как же, Алекс все знает и всегда что-то предпринимает! Но какие это способности он должен иметь, чтобы настолько быть в курсе моей жизни? Это пугает с каждым днем, потому что теперь мне даже неловко ходить в туалет.
— И как он узнает? — все-таки решаю я удовлетворить свое любопытство. Кто еще лучше расскажет о хранителях, если не сам хранитель? От Алекса хрен дождешься.
— Он твой хранитель, Венер. Мы всегда можем почувствовать, что происходит. Чувствуем страх, боль или страсть… Например, сейчас я знаю, что Эмили готовит, потому что она испытывает то наслаждение, которое всегда испытывает при готовке, — улыбается тот. Так искренне и нежно. Наверное, он вспоминает Эмили и ее обворожительную улыбку, которая заставляет растянуть уголки рта. В голове возникает улыбка Алекса, когда тот смотрит на меня. Неужели и вправду хранители так привязаны к своим душам?.. — Все дело в чувствах и эмоциях. Это главный ресурс как для человека, так и для хранителя.
Я киваю, надеясь на то, что он прав. Значит, приду домой и вкусно поем. Это ли не счастье? Особенно после омрачающих тайн, которые снова собираются на меня навалиться, как град с сокрушительного неба.
— А если у человека происходит что-то новое? Как хранитель поймет, с чем связаны эти эмоции? — спрашиваю я, войдя во вкус незнайки. Но мне хочется знать все.
Брюс усмехается, будто стесняется рассказывать мне про хранителей.
— Ну, можно ведь наблюдать из стороны, — улыбается хранитель Эми и смотрит в сторону, пропуская машину. — А вообще, это расскажет тебе Алекс. Не моя головная боль, — пожимает он плечами.
— Тогда нужно поторопиться, — твердо говорю я.
Брюс кивает и встречает минутное молчание, в течение которого я настраиваю дыхание, пытаясь успокоиться, чтобы во мне не было страха и предвкушения. Пытаюсь переключиться на пейзажи за окном, на изысканные дома, высотки и парки, в которых так и летает умиротворение. Хочется окунуться в океан спокойствия, залиться им по уши, искупав в нем волосы, грудь, ноги и руки, испить этой воды — чтобы страх и беспокойство навсегда забыли мое тело. Но вряд ли это возможно с моим характером и происхождением. Я человек, который никогда не сможет отказаться от своих эмоций, даже если бы очень хотела.
Перевожу взгляд на Брюса, лицо которого танцует в огнях города. Он собранный, уверенный, но так ли это внутри? Его молчание говорит само за себя — тело тоже имеет эмоции, как и душа.
— Наверное, это очень важно, раз ты идешь против правил, — произношу я, решая разрезать эту угнетающую темноту и дать толчок хранителю, который, кажется, борется с самим собой.
— Я просто хочу помочь, — так же холодно отвечает Брюс, отчего я съеживаюсь, но не отдаляюсь, ожидая продолжения. Он глубоко вздыхает и говорит: — Наверное, ты понимаешь, что… Что эти приступы не из-за недостатка сна. Что это всего лишь отговорка, чтобы скрыть истину.
Я киваю, внимательно слушая. Кажется, воздух вокруг сгущается и все замедляется — но не пейзажи за окном машины.
— Алекс долго не признавал этот факт. Факт того, что происходит. Но это есть — и с каждым днем ему все хуже. Если не решить эту проблему, может быть даже самое худшее.
Смерть, думаю я. От этого слова становится не по себе, но я пытаюсь отогнать эти мысли, словно их не было. Но они настолько тревожат мое сердце, что я закусываю губу, стараясь страх превратить в обычную боль.
— Поэтому я не могу оставить это вот так… Мы столько времени вместе, что я не готов его потерять. Он говорит, что все исправит. Что все будет хорошо и он справится. Но ему не справиться без тебя. Глупец, — ухмыляется он. Но в его улыбке скрыта боль. — И мне глубоко насрать, что я лезу не в свое дело. Поэтому, Венера, если хочешь, чтобы с Алексом было все хорошо, тебе придется помочь ему. И эта помощь будет не такой легкой.
— Я готова, — неуверенно произношу в предвкушении.
Но я готова помочь Алексу, который столько раз помогал мне. Кажется, я обязана ему жизнью — и ни одной. Не знаю, готова ли пожертвовать собой ради него, если это одно и то же. Нет меня — нет и его. Но оказать помощь — это мой долг.