— Мы узнали это не так давно. Это было сложно, но стоило того. Приступы начались последнюю неделю — и с каждым разом все хуже и чаще.
Вспоминаю сегодняшнее утро, когда зеленые глаза исчезли из моего вида. Когда их зарыли во мрак тяжелые веки и на секунды из хранителя ушла та замечательная жизнь, которая была у меня. Которая была в моем сознании.
— Мы не знаем, возможно ли это, но другого выбора у нас нет. Я помочь так, как ты — не могу. Поэтому с этого момента будь бдительна, изучай каждого из твоего окружения и тех, кто был в нем за всю твою жизнь. Запоминай каждую деталь, которая может помочь и кажется тебе чем-то странным. Просто следи и запоминай.
Вдруг Брюс смотрит на меня так твердо и пронизывающе, что мне становится не по себе. Но в этом взгляде вся сила, мощь и уверенность, которая нужна мне сейчас. Он вынуждает верить ему. Глаза изучают меня, одновременно утверждаясь в моей силе. Брюс не смотрит одобрительно, совсем нет, он смотрит с побуждением и верой.
— И к чему ты клонишь, Брюс?..
Он возвращает свое внимание дороге.
— Алекс убьет меня, но к черту, молчать я точно не буду… Короче, в твоем окружении есть, или же был, хранитель, который тянет из Алекса всю силу и энергию — медленно и постепенно.
— Что? — почти шепчу я, теряя дар речи.
— Это сложно понять, но это так. Хранитель, который использует черные методы, тянет из Алекса энергию, что и вызывает эти приступы. Он делает это с помощью тебя.
— Но как?
— Есть предположения, что ты с ним контактируешь. Либо же у тебя вещь, которую он непосредственно держал у себя.
— Значит, мне нужно просто найти его? — спрашиваю я, уже вспоминая всех тех людей, с которыми общаюсь. Список не такой большой, но учитывая то, что у нас уйма постоянных клиентов — становится сложней. Это может быть кто угодно.
— Самое сложное здесь то, что этот человек мог передать тебе вещь десятки лет назад. Может быть, в детстве какая-то женщина подарила тебе сережки, которые валяются на дне комода. Это может быть что угодно… Но эта вещь в любом случае у тебя. Ты в любом случае имеешь с ней контакт. Так что повспоминай, откуда твои украшения и кто их трогал… Если в ближайшее время найдешь эту вещь — тебе с Алексом крупно повезет.
— Но это нереально! — хватаюсь я за голову, совсем отчаявшись, словно уже потеряла Алекса.
— Но это ради Алекса! Вспомни, что я сказал вначале — будь бдительной. Запоминай все! Может, этот человек совсем рядом, а ты даже не замечаешь его! Это даже может быть парень за прилавком, у которого ты так часто покупаешь кофе.
Черт, столько людей в этом мире и как я только смогу понять, что это тот, который отравляет жизнь Алекса?
— Почему приступы начались только сейчас, если вещь могли подбросить десятки лет назад?
— Это еще не факт. Но заклинание может быть на вещах сотни лет. И заработает, лишь когда этого захочет заклинатель. Ну, это не совсем заклинание, но на человеческом языке так объяснить проще. Так что этот вариант тоже остается…
Замечаю знакомые улицы, которые находятся не так далеко от моего дома. Значит, Брюс уже собирается заканчивать разговор. Интересно, мне ожидать у двери разъяренного Алекса? Придурка, который подвергал себя опасности столько времени!
— И как я узнаю, что передо мной хранитель, тянущий силы из Алекса? — спрашиваю я, немного успокоившись. У меня есть шанс. Шанс есть всегда.
— В первую очередь, это хранитель. Смотри в глаза — зеленые, как трава. И руки холодные. Если увидишь, то ты должна понять, — подбадривающе кивает Брюс.
Он верит в меня. Но верю ли я в себя?
После обдумываю всю ситуацию еще некоторое время, пытаясь вспомнить людей, которые подошли бы на роль хранителя. Но как на зло, я не имею привычки запоминать глаза людей. Вот же черт!
— И что будет, если мы так и не найдем его?
Я знаю ответ на этот вопрос, но мне будто хочется ранить себя еще больше — для мотивации, наверное.
— Хранитель вытянет все силы из него. Его душа просто исчезнет.
— Ну зачем это? Зачем ему Алекс? И почему именно он? — Столько вопросов, на которые даже Брюс ответить не может. И наверное, его тоже гложет это.
— Это может быть все что угодно. Но просто помни наш разговор. Это очень важно.
Я киваю.
Боже, хочу кричать от безысходности, которая пожирает меня и мою душу. Так тяжело осознавать, что ситуацию, которая происходит из-за меня, так трудно исправить. Интересно, Алекс чувствовал себя так же паршиво, когда был не в силах помочь мне? Или он всегда мог? В любом случае, не хотела бы я быть хранителем. Никогда не стану им, если у меня будет такой выбор. Я не смогу пережить столько смертей дорогого мне человека, постоянно опекать его, не заслуживая даже благодарности. Это слишком жестоко — любить человека, который никогда тебя не вспомнит. Кажется, на это пойдут идиоты. Хотя я рада одному идиоту, который утратил силы стирать мне память. И плевать, что мы не знаем почему. Если честно, даже не хочется.