Я смеюсь. Обожаю папину страсть — рыбалку. Раньше мы часто вместе рыбачили с палатками. Помню, как сидела в тишине несколько часов, наслаждаясь природой вокруг и наблюдая за птицами и некоторыми животными, которые забегали за пределы леса. Помню утренний свежий воздух, отрезвляющий легкие, и густой туман, сквозь который я так хотела что-то увидеть — что-нибудь волшебное, нереальное. Но каждый раз, когда он исчезал, оставлял после себя только росу. Я любила такие походы — только мы вдвоем и наше рвение поймать огромную рыбу; только мы и наше отчаянное желание привезти что-нибудь маме и малышке Саре.
— А я… Знаешь, домохозяйкам нечем похвастаться. — Можно подумать, что мама говорит это с огорчением, чувством упущения чего-то интересного и захватывающего, с болью от потери несуществующего. Но нет. Я знаю ее всю жизнь и понимаю, насколько она любит свою семью и все, что с ней связано. Она любит быть домохозяйкой, хотя иногда и набивает себе цену. — Ну, а ты? Как твои дела?
Не люблю такие вопросы. С недавних пор у меня все стабильно — ничего старого и ничего нового. Не то чтобы меня это напрягает — наоборот, я люблю свой статус жизни. Иметь стабильность намного лучше, чем быть в тех временах, когда я не знала, смогу ли попасть в свою же комнату, за которую отдавала деньги.
— Все замечательно, правда. Единственное, я снова теряю свою способность пунктуальности! — восклицаю я, остановившись у мостика, за которым виднеется прозрачная гладь воды. Я смотрю на нее и, кажется, забываю о времени, словно впадаю в гипноз.
Слышу мамин смех.
— Венера! Кажется, у тебя и вправду все хорошо.
— Более чем.
— Помню, как звонила тебе пару лет назад и ты таким уставшим голосом говорила: «Мам, у меня все ужасно, но я справлюсь. Всегда справлялась». Похоже, все получилось, да?
— Всегда получалось, — улыбаюсь я.
Эти времена были уже несколько лет назад, но ощущение, словно только вчера я пришла почти замухрышкой в элитный бутик, где женщина со статным взглядом и прямой осанкой сказала мне, что во мне что-то есть — а во мне было мизерное количество дешевого виски. Но кто бы об этом знал?
— Ладно, мам, кажется, мой обед уже заканчивается.
— Давай, Венера. Целую.
— И я. Пока, — прощаюсь я и с улыбкой на лице возвращаюсь в бутик, не заметив, как выпила весь стакан крепкого кофе.
***
Возвращаюсь я с работы уставшей, но, как ни странно, удовлетворенной. Работа в бутике знатно выматывает меня, но я рада этому — только так чувствую, что чем-то занимаюсь и что наконец-то нашла себя. Лишь ощущение ватных ног придает мне сил.
Когда я захожу в квартиру, понимаю, что она совершенно пуста. Странно, думаю я, казалось, что сегодня подруга не работает. Только через минуту вижу клочок бумаги, на котором написано, что Эми уехала в центр по магазинам. Я обреченно пожимаю плечами, понимая, что подруга придет нескоро. Даже поздним вечером она умудряется найти рабочие магазины с товарами, которые ей нужны.
Иду в кухню, ожидая, пока заварится чай. Обожаю по вечерам согреваться этим горячим напитком. Словно вокруг метель и лишь внутри находится солнце. Еще одна страсть — люблю наблюдать за прохожими. Именно в кухне окно выходит на замечательный парк, в котором туда-сюда снуют люди, прогуливаясь со своими питомцами, и красиво уходит солнце, прощаясь до утра. Даже ветреные и мрачные вечера украшают мое собственное чувство любви к этому городу. Кажется, с этим чувством можно преодолеть все что угодно — даже конец света.
Мою минуту сентиментальности прерывает звонок в дверь. Я иду открывать с улыбкой на душе, думая, что это Эми — наверняка принесла чего-нибудь вкусного. И меня совсем не смущает, что подруга зашла бы без звонка…
На пороге стоит мужчина. Пепельные волосы собраны в аккуратную укладку — чистые и такие ухоженные, аж противно становится. Одет он в обычную повседневную одежду, хотя и довольно прохладную — кажется, под легкой курткой виднеется полупрозрачная футболка. От него пахнет очень приятно — впрочем, как и всегда. Роберт. Его еще не хватало.
— Привет, Венер, — говорит он, протягивая мне букет розовых роз.
Ненавижу розовые розы!
— Роберт! — удивляюсь я, пряча в этой «дружелюбной» нотке раздражение.
Я уже совсем и забыла о нем. Кажется, в последний раз мы виделись недели две назад. Именно тогда, когда я в последний раз оставила в его постели кружевное белье, поняла, что это не мое. Помню, как мне нравились его пепельные волосы и светлые глаза, в которые я по уши влюбилась. Мне нравились его заумные речи, которыми он околдовывал меня. Я любила его ласковые руки, которые всегда знали, как меня удовлетворить. Его сладкие губы… Но, кажется, я опять забылась, отдав всю себя человеку, с которым была ни один год. Чертовый ни один год. В течение тех лет я снова отдавала часть себя, совсем не понимая, что человек стал привычкой. А это скучно, грустно и невыносимо.